— Спи давай, мне вставать скоро.
— Тори! — нифига, я уже проснулась и, пользуясь случаем, хотела поговорить. — То-ри! А почему ты не уехал?
— Стояк замучил. Дам-не дам, возбудим, не дадим — это не про меня. Я хочу, чтобы ты это запомнил. Возбудил — давай. Ты мой муж, у нас семья, и вертеть собой я не позволю. Контрактный у нас брак или нет, но я здоровый взрослый альфа и у меня есть свои потребности. А все эти омежьи выверты со мной не проходят. Спи.
— Я? Когда это я тебя завлекал? — у меня даже горло перехватило и вместо слов вырывался какой-то музыкальный писк, как от придушенной детской игрушки. — Это когда ты ворвался в студию, где я голышом позировал? Или когда усаживал к себе на колени и кормил ватой?
— Нет, это когда ты целовал меня за телефон, и когда у тебя встал на меня в студии. Или это на бету была такая реакция? Ну и когда стоял на коленях, зашивая брюки. И когда целовался на скамейке своим сладким ртом. Всё?
Я открывала и закрывала рот и не знала что сказать.
— Спи.
Тори зарылся носом мне в макушку и размеренно задышал.
Волна возмущения поднялась во мне девятым валом. Ах ты ж ёбарь недоделанный! Дам-не дам, значит? Возбудим и не дадим, значит? Муж, значит? Чертова ватрушка опять заставила мою «совесть» приподняться и возжелать секса, но желание перекрылось злостью.
«Да что же это такое? Я же только натрахамшись по самые гланды! Откуда это прет вообще? Василий, вставай! Мне твои советы нужны!!!»
«Ага! Как трахаться, так Василий — изыди! А как советы в ночь-полночь, так Василий — вставай. Я тебе член, что ли? Советы ей подавай! Оттрахай своего Торюсика и успокойся уже! И овцы сыты, и волки целы, и у тебя фингал под глазом.» — Васька смачно зевнул. — «Ну, или рука сломана. Зато проблемы будут другие.»
«Да ну не! Не! Хотяяя…» — вот гадская натура. Если мне какая бредовая мысль в голову заскочит, то именно ее я и буду думать.
Выбралась из рук, резко скинув их с себя, и Тори улегся на живот, распластываясь на постели, спеша добрать прерванный сон. Я снова перелезла через него и, составляя план мести, накинула халат и поплелась на кухню. Чистота кухни поражала. Мда, мой перфекцефигист был доволен. В холодильнике нашлись фрукты. Сжевав яблоко, я посчитала, что времени для засыпания моего благоверного прошло достаточно и вернулась в комнату. Тори посапывал, лежа на животе. Я тихонько села на пол, связывая шнурки туфель между собой. На бантик. Я же не зверь. Потом вытряхнула из штанов на пол содержимое карманов — там оказались банковские карты, визитки, презервативы и телефон. Завязала штанины узлом. Не крепко, а так — на один раз. Потом связала между собой рукава рубашки. Белые труселя зашвырнула ногой под тумбочку. Пошла в ванную и взяла крем для рук, раскрыла один презерватив из трех и положила все это на кровать.
Когда я связывала одежду в надежде, что муж подорвется и начнет убегать, на ходу одеваясь, сусел хихикал. А сейчас стал активно почесываться, нервничая.
«Тась, а Тась! Может не надо? Может лучше поговоришь с ним, а?»
«Василий! Во-первых, ты сам мне посоветовал трахнуть мужа. Во-вторых, ни слова, ни добрые поступки он не понимает. В-третьих, просто заткнись.»
«ТАСЯ! ТАСЯ, БЛЯДЬ!» — взвыл сусел. — «Тасенька, лапушка, солнышко, девочка моя хорошая, выкинь каку! Не вздумай, Тася! Ну спизданул со сна. С кем не бывает… Убьет ведь. Месть подают холодной. Надо продумать. Не ломись в открытую дверь, ты сейчас все испортишь. Ложись спатеньки, а? А утром подумаем!» — Васенька блестел глазками, заламывал лапки в мольбе и нервно бил себя облезлым хвостом по бокам.
«Ну подумай сама — оттрахать ты его не успеешь и не сможешь. А вот он тебя убить и сможет и успеет. Давай подойдем к вопросу творчески, не торопясь, а?» — сусел вытирал градом катившийся пот со лба и меленько дрожал.
«Иди в кроватку, давай поспим, да? И помни, Золушка! Плохих мужей не бывает. Бывает первый, второй, третий! А окаменевшая мысль — это уже холодное оружие.»
Васятка, вероятно, только что спас мне жизнь, пригасив злость до умеренного состояния. Я тебе леденец на палочке куплю, Вася.
Я представила себе, как глажу мужа по филейной части, он начинает мурчать, а когда добираюсь до заветного запретного плода, мои цыплячьи килограммы этот лось скинет, как нехрен делать. И тогда… тогда что? Изобьет? Оттрахает? То и другое вместе? Явно, что шансов у меня против незафиксированного мужа нет. Вон он как легко нес меня на руках в машину.
Забравшись в постель подальше от альфы, я легла к нему спиной и он завозился, подтягивая меня к себе.
— Да чтоб ты обосрался жидким поносом в три часа ночи, собственник хренов! — прошептала я, плюнула и умостилась поудобнее, засыпая.
Пробуждение было странным. Тори выпутывался из объятий спешно, откинул одеяло и голышом добежал до туалета. Я глянула на часы: 3:00. Неужели подействовало?
Выйдя из санузла, он улегся в кровать и мы встретились взглядами.
— Это что было? — кивнул на разбросанную одежду, спросил он.
— Мстя. Безудержная и беспощадная. Мне ведь нечем тебя спаивать для потрахаться. А так-то я здоровый омега, у меня свои потребности. А у нас с тобой брак — договорной или нет, без разницы.
— Трахаться хочешь? Так не вопрос. Только попроси. — Он провел большой теплой ладонью по моим волосам, поглаживая по лицу. — А эти мелкие пакости ни к чему.
— Только попробуй! Сегодня же вызову медиков и зафиксирую изнасилование. Подам в суд и разведусь нахер.
— Не посмеешь!
— Да ладно! Ты плохо меня знаешь! — я зло усмехнулась.
— Тебе никто не поверит. Все этой ночью слышали твои довольные стоны. У меня масса свидетелей. — муж убеждал и себя и меня, но продолжать не спешил. Раздумывал.
— О! Журналюгам и не нужны будут свидетели. Им достаточно будет только дыма и слухов. Заодно припомнят — от хорошей ли жизни я убежал из дома с любовником и хотел отравиться.
Тори отодвинулся, сел на кровати, свесив ноги, и обхватил голову руками.
— Ты все продумал, да? Значит так ты играешь — то поманишь, то нахер пошлешь? — он повернул голову набок, внимательно разглядывая, как я усаживаюсь поудобнее. — И чего же ты хочешь, Милош?
— Ничего сверхъестественного, Ториниус. Никаких цацок и украшений, волшебных палочек и дорогих машин. Только уважение. Я хочу, чтобы с моим мнением считались, а не подпаивали и трахали, потому что «Возбудил — давай.» Почему ты не рассказываешь мне, что случилось до того, как я очнулся в больнице без памяти? Почему запрещаешь интернет? Почему ты можешь играть по своим правилам, а я — нет? И что ты понимаешь под «контрактным браком?» — свободные отношения? Значит мы с тобой можем трахаться с кем угодно, лишь бы никто об этом не знал? Деньги будут работать, а мы делать вид, что у нас крепкая семья? Так? — вопросы сыпались из меня как горох из дырявого мешка.
Суслика закоротило на одной фразе:
«Тася, заткнись. Тася, заткнись. Тася, помолчи!»
Но кто слушает внутренний голос в минуты злости? Он-то снаружи не был, и не знает, каково это — жить в таком мире, где тебя используют и не считаются с твоим мнением.
Тори молчал, глядя на меня оценивающим взглядом.
— Я понимаю, мы плохо с тобой жили, раз пришли к такому, — я кивнул головой на скомканную постель после нашего побоища. – Но я готов пойти на компромисс и начать все сначала. Если бы ты хоть раз меня выслушал и понял, чего хочу я. Твое мнение о человеке сложено из того, чем наполнен ты сам, Ториниус. А я не такой, каким был раньше.
— Да. Ты не такой. И жили мы с тобой неплохо, пока ты внезапно не удрал с этим типом. Тебя раньше устраивал наш контрактный брак. А теперь тебе все не так. Я выслушал тебя. А теперь ты выслушаешь меня. Никакого интернета не будет. Чтобы твой хахаль не мог с тобой списаться. Я не буду перечеркивать все усилия, вложенные в наше производство, чтобы ты мог делать то, что хочешь. Попробуешь спутаться с кем-то или навредить нашему браку, я раздавлю тебя, обещаю, ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. После твоего побега акции компании упали, и только-только начали подниматься, как ты опять задрал хвост. Прилечу, поговорим, как быть дальше.