— Ты тупой? До всех дошло, что у меня амнезия, а до тебя, как до жирафа, на пятые сутки… Итак, зачем тебе нужен мой тест? — я взглянул на полосочку у себя в руках и вздрогнул.
«УИИИИ!!! Таська!!! Ты станешь папочкой!!!» — завизжал сусел, оглушая меня.
«Хуяпочкой!» — вызверилась я. Две полоски здесь могут значить все что угодно.
«Например, что ты сказуемое?» — радостно скалился Василий и танцевал джигу.
Обнимая за талию, дядя Рикки вывел меня во двор, где среди зажегшихся фонариков под легкими шатрами танцевали пары, и только несколько человек стояли у столов, о чем-то весело переговариваясь. Папа кружился в танце с чужим альфой, отец танцевал на пионерском расстоянии с каким-то пожилым омегой. Папа тут же выхватил меня взглядом и ласково мне улыбнулся.
Тори болтал с Альдисом, Зори танцевал со своим мужем, с любовью вглядываясь в его глаза, подпевая звучащей песне, даже Люсий топтался с Радеушем, как и остальные пары. Всем было весело. Кроме нас с сусликом.
Либо «дядюшка» был идиотом или шизофреником, либо Милош. Я шла, как зомби, механически передвигая ноги.
— А сейчас ты выйдешь в центр и скажешь всем, что выбрал своего книгоиздателя. Меня. И шестьдесят процентов от книги отдашь мне. Договор я тебе пришлю завтра. — прошипел мне в ухо Шмикки, улыбаясь и нежно поглаживая меня по бедру. — Про шестьдесят процентов, Милош, всем говорить не надо.
— С ценными советами идите прямо, никуда не сворачивайте. — так же приторно улыбаясь, посоветовал в ответ. — Я уже обещал другому издателю.
Он тут же остановился и развернул меня лицом к себе: — Дурить вздумал? Так я прямо сейчас разошлю фото во все издательства. И мужу. Так что пошел и сказал, как я тебе велел. Сейчас же! — он подтолкнул меня в центр. Музыка закончилась и пары стали расходиться с танцпола к столам.
Я по инерции сделала несколько шагов и развернулась к нему лицом.
— Шмикки, ты хочешь завалить все дело? Ничего не треснет? Не слишком ли много — сразу два хуя в рот тянуть? Выбери что-либо одно — или ребенка, или книгу. Книгу я тебе не отдам.
— Отдашшшшь, — прошипело отродье. — Еще как отдашь, — и гаденько улыбнулся, чувствуя свое превосходство.
Ко мне подошел Тори и обнял за талию, избавляя от присутствия этого придурка:
— Что так долго? О делах можно говорить в другое время, все-таки день рождения бывает раз в году. Все за тобой уже успели соскучиться, — он тепло улыбнулся, а у меня сжалось сердце от этой улыбки. Милош подосрал всем — мне, мужу, моим родителям. Как с этим дальше жить, я не знала. И Васятка тоже.
Заиграла музыка и томный голос омеги завел песню о любви. Тори тут же утянул меня в танец, крепко прижав к себе.
Наклонившись к самому уху, почти водя губами по нему он, улыбаясь, судя по голосу, спросил:
— И когда ты думал рассказать мне о ребенке? Я уж думал, ты оставил этот подарок для дня рождения. А ты молчишь и молчишь…
Я вздрогнула и повернула голову, глядя ему в глаза, — Откуда ты… Как ты… Я сам только что узнал…
— Ты пахнешь по-другому, от тебя пахнет лавандой, малыш.
— А чем пахну я сам? — наконец-то мне удалось задать этот вопрос.
— Топленым молоком, Милош. А теперь еще и с лавандой. Неужели ты не рад? Ты же хотел ребенка…
Внутри все закаменело и напряглось. Этот огромный клубок из лжи и недомолвок, который смотали Милош, его отец с папой, Ториниус, Рикки-Шмикки, Шиви — был весь в узелках и затяжках. Полотно никак не хотело выравниваться.
Милош хотел ребенка, был, как кошка влюблен в мужа, тогда откуда у Рикки фотографии ню со мной и Габриэлем Войто? Нахрена Милош встречался и трахался с ним тайком от мужа? И, самое главное, нихрена не ясно, чей ребенок во мне растет. Потому что в тот день, когда меня нашли и вернули, я принял препараты, вызывающие течку, а Габриэль сказал, что все успел сделать и у нас был секс.
Габриэль — внебрачный сын дядюшки Рикки. Он родил его молодым и родители заставили отдать ребенка в другую семью, а самого женили на друге семьи, значительно старше его. Поэтому никто не знает об их родстве, и фамилии у них разные.
Опять же, со слов Шмикки, я пожаловался ему на договорной брак, что муж мало уделяет внимания и не любит меня, и дядюшка познакомил меня со своим единственным сыном, который был похож внешне на Тори. Я начал тайком встречаться с этим альфой давно, и перед течкой всегда пил противозачаточные, чтобы не забеременеть от мужа, а когда муж уезжал в командировки, встречался с Габи и пил таблетки, вызывающие течку. В прошлый раз у нас ничего не получилось, а в этот раз беременность налицо.
Если бы не фотографии на телефоне, на которых я с Габи в немыслимых позах, страстно целуюсь, плавлюсь, как воск в его руках, я бы ни за что не поверил словам Рикки. А интерес Рикки был в том, чтобы его внук наследовал капиталы двух семей — Ковач-Лайонеш.
Я была слишком огорошена свалившейся на меня беременностью, словами Шмикки и мозг буксовал, не в силах справляться с таким шквалом новой информации.
Тори приобнял меня и повел в освободившийся центр импровизированного танцпола, шепча на ушко:
— Самое время сделать объявление о прибавлении в нашем семействе.
Я замерла, не в силах переставлять ноги и взмолилась:
— Не надо, Тори, пожалуйста! Не надо сейчас! Еще слишком рано. — Подавить начинающуюся истерику оказалось непросто. Надо было переключить внимание мужа на что-то другое. А себя — в первую очередь, потому что все мои переключатели дымились и не работали. — А где моя статуя? Когда ты похвастаешься гостям своим подарком? — мой голос дрожал, а глаза бегали в поисках этой статуи и не находили ее в обозримом пространстве.
Тори посмотрел на меня, как на идиота, — Гостям? С ума сошел? Эту статую буду видеть только я. Ты хочешь, чтобы все альфы и беты исходили слюной, глядя на голого тебя? А омеги — завистью? Ну уж нет. Пойдем. — Он потянул меня за руку в обход дома. — Ее установили во дворе и мистер Грегош ждал твоего появления, чтобы показать ее нам с тобой.
Тори провел меня вдоль забора на задний дворик, отгибая ветви с тропинки, чтобы они не хлестали меня по лицу. За нами увязалось несколько гостей, но Альди преградил им дорогу, что-то тихо объясняя, и мы вышли к беседке, стоявшей вдалеке от дома, в которой маячила фигура. Скульптор, а это он ждал нас в беседке, вышел под фонарь, и тепло улыбался, ожидая, пока мы подойдем.
— Милош, поздравляю вас с днем рождения! Я очень рад, что вы доверили мне сделать эту скульптуру для вас. — Он обернулся и сдернул белую ткань, обнажая статую. Ткань плавно сползла на землю и я ахнула, а Тори сжал кулаки на моей талии, чтобы не стиснуть меня слишком сильно, тоже впечатленный увиденным. В странном свете фонаря обнаженный юноша сидел на возвышении и сжимал в руках огромные сломанные крылья ангела. Свет и тени падали так, что фигура выражала собой чистую, мучительную грусть всем своим видом.
— Крылья? Но, Милош? Ты… Ты так несчастлив? — у Тори перехватило дыхание, и он растерянно замолчал.
А я разрыдалась.
====== 21. ======
В больнице было хорошо. Тихо, спокойно, много времени на подумать. Прямо после моей истерики я отключилась, а очнулась уже здесь, в отдельной палате. Угроза выкидыша. 6,5 — 7 недель.
Я даже подумывала, что уж лучше бы выкидыш. Потому что узнать, чей это ребенок, пока он не родится, не представлялось возможным. Спросить у врачей — можно ли сделать тест днк на отцовство сейчас, было бы чистым самоубийством. Тори узнал бы об этом первым. Смотреть в интернете было ссыкотно — ведь я помнила, что и звонки и интернет мониторились. Самим ли мужем, или кем-то другим, но рисковать не хотелось. Вся эта афера с ребенком от Габриэля была настолько мутной и неправдоподобной, что вполне могла быть на самом деле.
Как мы с Васяткой ни старались, никаких умных мыслей и выводов не получалось.
Если ребенок был от хахаля, то что будет с контрактом и мною? Тори разорвет контракт и я окажусь отщепенцем. Беременным отщепенцем без копейки денег, которого каждый сможет забросать гнилыми помидорами и тухлыми яйцами. Интерес к книге пропадет — падшие личности не востребованы, их произведения обычно под запретом. И чем мне тогда зарабатывать в этом мире? Средства родителей, как оказалось в разговоре с папой, все вложены в наше общее дело, ракетостроение очень прибыльный бизнес, и они вложили в него все, что имелось в наличии, в надежде, что Тори поможет подняться нашим семьям. А сейчас ужались во всем, кроме папиных спа и салонов красоты. Да и фирма отца понемногу зарабатывает, на небольшие ништяки им хватает. Надеюсь, что они меня не бросят и не выгонят на улицу голого и босого, с пузом наперевес, если выплывет вся подноготная.