«Метод Скарлетт тебя еще ни разу не подводил», — хмыкнул Васятка.
«И правда что. Может оттают, когда малыш появится?» — задумчиво ответил суслу.
— … значит, только моя смерть заставила всех вас вспомнить обо мне? — Зыркнул Ашиус на притихших родственников. — Жалеете, что не помер? — рычание в голосе альфы продрало до позвоночника даже меня. Что уж говорить про чувствовавших свою вину сына и зятя с внуком.
— Аши, здесь беременный омега, будь терпимее, — Тори единственный рискнул приструнить деда. Стол на кухне был богат разносолами, мясными блюдами, овощами, но никто не ел, вяло ковыряя вилками в тарелках. Один я, подталкиваемый аппетитом Бубочки, после утренней обычной тошноты, положил себе грибочки с картошечкой и наяривал с завидным аппетитом, буркнув:
— Да пребудет с вами удача и святой Випросалий — покровитель гурманов!
— Прости, Милош, тебя это не касается, — мягко сказал дед, и, извиняясь, посмотрел на меня, мы улыбнулись друг другу, как лучшие друзья с одной общей тайной. — Кушай, кушай хорошенько.
— Ашиус, — Мариано решил вызвать огонь на себя, примиряюще понизив тон и всплеснув изящными кистями рук, — вы же знаете, что мы с Севи последние два месяца не вылезаем из больниц и санаториев. Его подорванное здоровье требует постоянного присутствия врачей. Мы и сына с Милошем не видели больше двух месяцев.
— Мари, у тебя всегда полно отговорок. Вот считайте, что вы приехали на курорт на две недели, Иридик подлечит травками Северинуса, а Тори с Милошем я отправлю на заимку. Там давно никого не было, и дом скоро развалится. Пусть поправят двери, лавки, приведут в порядок хозяйство, да и свежим воздухом подышат, Милошу это полезно.
Мариано еле слышно фыркнул.
— Дед! — Тори был возмущен, но сдерживал себя, чувствуя вину. — Милошу нечего делать на этой заимке. А вдруг ему понадобится медицинская помощь? А моя работа? Ты, как всегда, все решил за нас.
— Не делай из Милоша одноногую собачку. Беременность — не болезнь. Он справный хлопец, умный, здоровый, только замордованный. Вот на заимке и наберется сил. — Дед припечатал рукой стол, объявляя окончательное решение. — И с бизнесом твоим ничего не случится, Альдис подменит, он уже не раз замещал тебя, и в этот раз справится.
Мне было все равно, где писать книгу, на заимке, так на заимке. Конечно, дом и не думал разваливаться. Просто Аши задумал сблизить нас с Ториниусом в своей манере, поселив на две недели подальше от всех, вдвоем в одном небольшом домике, где-то в глухой тайге. Сам отвез нас на машине, помог выгрузить вещи и сказал, что вернется через две недели.
— Проводи меня до машины, — поманил он меня и, развернувшись, без малейшего сомнения потопал по тропинке. У машины развернулся, погладил меня по голове и в своей грубоватой манере сказал:
— Милош, узнай Тори получше. Не такой уж он плохой. Просто у вас времени не было побыть вместе. Если совсем невмоготу станет, через неделю приеду сюда, выходи утром, погутарим. Ему только об этом не говори, Тори тоже надо отдохнуть, сам на себя не похож. Небось уже и не вспомнит, когда последний раз отдыхал. Там, в погребе есть запасы, а в холодильник я и рыбы и мяса привез заранее. Я надеюсь на тебя, мальчик. — Он неодобрительно качнул головой, видя, что я нахмурил брови и опустил голову. — Вашему сыну нужна семья. Подумай о нем.
Теплая шершавая рука, в трудовых мозолях, погладила меня по щеке, и дед решительно забрался в машину, аккуратно притворив дверцу.
Деревянная избушка, в которой надо было топить печь — весна еще только вступала в свои права и снег уже растаял почти везде, оставаясь только в гуще леса небольшими сугробами, и в избушке было зябко — была небольшой, из двух комнат и предбанника. Кое-что отремонтировать в ней действительно надо было, видно было, что жили здесь только летом, зимой она пустовала.
Тори занялся дровами, затопив печь, и теперь таскал их из пристроенной рядом сараюшки, а я остался раскладывать вещи. Первым делом я достал «аленькый цветочек», который чуть-чуть примялся, и улыбнулся, вспоминая тот день, когда вернулся муж.
Альдис тогда повез меня днем по магазинам, и я всю дорогу удивлялся — с чего бы такое рвение. Никакой особой необходимости ехать не было. И только когда мы вернулись домой, купив мне не костюм, как настаивал Альдис, а настоящий килт в чудную зелено-красную клетку с черными гольфиками и черным приталенным пиджаком и жилеткой, я понял, к чему была эта поездка. Настроение из-за покупки наряда было уже приподнятым, хоть я и понимал, что при беременности такой приталенный костюм носить долго не придется, но сам факт того, как на мне смотрелся прикид и вслед оборачивались не только альфы и беты, но и омеги, сильно улучшал настроение, которое последнее время постоянно стремилось уползти за плинтус. А когда я увидел мою комнату, всю заставленную красными цветами — тут были цветы всех оттенков красного, в вазах, горшках и даже в банках, а на моей постели сидел, волнуясь, Ториниус, только тогда до меня дошло, к чему это всё было.
Я удивленно озирался, стараясь не показывать радости, но она сама пробивалась на лице улыбкой.
— Я не знал, какой именно «аленькый» цветочек ты хотел, муж, поэтому решил, что ты сам выберешь, — Тори неуверенно улыбался, жадно разглядывая мою фигуру в килте и пиджаке.
Поглаживая бутоны руками, я ходил мимо букетов в растерянности. Конечно же, аленького цветочка из моей сказки здесь не было. Но и разочаровывать мужа не хотелось.
«Тась, а Тась, чо делать будешь? Старался же, выбирал…» — Васятка завис вместе со мной, решая какой цветок назначить сказочным. — «Да бери уже любой, вон самый неказистый. В сказках так и бывает обычно… бери замухрышку, а он превратится в алого лебедя!» — настаивал Василий.
Обернувшись, растерянно пробежал глазами по цветам еще раз и увидел, что Тори встал на одно колено и протянул из-за спины руку с… бумажным тюльпаном, сложенным в технике оригами. Раскрашивали цветок ярко-красного цвета фломастером, на нем были видны штрихи, а каждый лепесток был украшен небольшими стразами вишневого цвета.
— Я не нашел среди живых цветов аленького, поэтому пришлось сделать самому. — Тори тепло улыбался и внимательно смотрел на этот раз только в глаза. — В твоей сказке этот цветок не так описывался, но у нас же другая сказка, правда?
Взяв цветок в руку, заглянул внутрь и увидел, что на каждом лепестке внутри были написаны буквы «И», «Л», «И», «М».
«Ну ты тупка, Таисий Валерьевич!» — Василий хлопнул себя по лбу лапкой. В его исполнении фейспалм выглядел смешно. — «„Мили“ там написано, „Мили“!»
Улыбка медленно, но неуклонно раздвигала мои губы, когда я заметил в серединке цветка фасолинку — белую, с нарисованными скобочками-глазками и скобкой-улыбкой, как будто она спала, свернувшись калачиком, и улыбалась.
«Бубочка!» — завопил Васятка. — «Ну мимими же!» — Он прижал к груди лапки и радостно расплылся в улыбке, отзеркаливая мою. — «Поцелуй уже дарителя, не томи!»
Фасолинка была по контуру тоже выложена стразами и свет, попадая внутрь цветка, преломляясь, бросал блики на лепестки. Видно было, что времени на это Тори потратил много и делал с душой. Самый настоящий волшебный аленький цветочек.
Тори ждал моей реакции, не торопя меня, а я вдруг по-девчачьи в голос разревелся.
— Милош, ну ты чего? — Тори поднялся с пола и обнял меня, прижимая к себе и поглаживая по волосам. — Я не хотел тебя расстраивать, — убитым голосом расстроенно произнес.
И вот это все в совокупности отменило наш такой долгожданный секс, потому что я рыдал и рыдал и мне было по кайфу рыдать. Мне теперь было многое по кайфу из того, чем я раньше не занимался. Гормоны-с…
«Подлизывается…» — Васятка бдил, ни на секунду не оставляя меня наедине. — «Или за Бубочку переживает.»