Заколоченное фанерой окно снаружи и прибитое одеяло изнутри комнаты не дали нам заболеть, но заимка к утру выстыла. Когда я проснулся, Тори уже подкидывал дрова в печку, заново растапливая ее, мокрый чайник со свежей водой стоял на огне.
— Не выползай, застудишься. Вот прогреется немного, тогда…
Забота мужа была приятна, но осознание, что все это только ради Бубочки гасило любую радость. И мысли о том, что вчера я был готов отдаться Тори, когда за стенкой лежал этот юнец, привели меня в удрученное состояние. Да еще накатившая тошнота и дождь, стучащий за окном, вогнали меня в депрессию на раз.
— Ты чего, Милош? — Тори подошел поближе и положил руку мне на лоб. — Плохо?
— Буууубочка… не тошни папууу, — попросил я фасолинку в животе.
— Кисленького хочешь? — заботливо спросил муж.
— Я хочу чтобы ты был беременным, а я мог спокойно писать книгу, — честно ответил, подавляя позывы.
Весь день шел дождь и мы вынуждены были ютиться втроем в небольшом помещении. Тори пытался посадить меня на колени во время позднего завтрака, когда тошнота прошла, но мое настроение соответствовало погоде — хотелось плакать, все раздражало и бесило.
Муж постоянно выходил из дома под дождь, накидывая плащ, и подкладывал дрова, растапливая баньку. Надо было помыться всем. Особенно Сальному Роджерсу. Хотя и мне уже хотелось попариться.
Продолжение книги не писалось. Зато я, хитро поглядывая на мужа, решил написать драбблик на соооовсем другую тему. Настроение стало подниматься, и даже бормотание альф на заднем плане не отвлекало.
Жанр: ПВП, НЦ21, герои: омега/альфа, предупреждения: БДСМ, омега — актив.
Раз потрахаться не вышло, будем сублимировать.
Драбблик шел, как член по смазке, слова ложились на бумагу ровно, как реченька лилась. Практически без исправлений. Васятка подзуживал, бегал вокруг меня, потирая лапки. Альфа у меня был списан с Тори, а омега, конечно же, с меня. Только цвет волос поменяли, светлый у альфы, темный у омеги, но все остальное осталось без изменений. Даже расположение родинок и шрама на левой ягодице.
Из БДСМ я взял только обездвиживание и связывание, какой из меня дом, смех да и только. Все эти черные кожаные наручи на мускулистых руках и ногах, ремни, распорки, сопротивление альфы — да-да, сопротивление, и нет — это не было изнасилование, это была ролевая игра, альфе так нравилось. Вернее омеге нравилось, и он попросил своего любимого альфу поиграть, поменявшись местами. Это безумно заводило. Дело дошло уже до большой порции смазки и тут я поднял глаза к потолку, чтобы найти синоним слову «скользкий» и заметил, что в комнате тихо. Слишком тихо. Только дождь лупит по оконному стеклу.
Альфы смотрели на меня, как волки на овечку.
«Вась, а что случилось? Я что, постанывал вслух? Или ёрзал?»
«Тась, я вообще-то с тобой был. Глянь в зеркало, мож с одеждой что не так?», — Василий растерянно присел на песочек, поводя ушками.
Я, вытянув шею, заглянул со своего места в маленькое зеркало, висящее на противоположной стене и понял, почему у альф такая реакция. Томное выражение лица, влажные и припухшие губы, которые я неосознанно и часто облизывал, щеки алели легким румянцем, прядь волос, выбившаяся из косы, завивалась локоном. Взгляд был плавающим и мутноватым.
— Милош, ты прочитаешь нам, о чем пишешь? — откашлявшись, спросил Тори.
— Да, Милош, пожалуйста! Ваша книга такая увлекательная, хоть и про детей, но мир затягивает в себя почище космоса. У нас в поселке все вашу книгу прочитали. Даже старички. Мнение, конечно, у всех разнится, но пишете вы очень интересно. — Роджерс уже не чувствовал себя виноватым, видимо привык по жизни косячить и тут же забывать об этом. С таким количеством косяков это было неудивительно.
«Вась, как думаешь, зачесть?» — хмыкнул мысленно.
«Ну, если ты полагаешь, что это поможет вам наладить с Тори отношения…» — в той же манере отбрил Вася.
— Я никогда не читаю незаконченное. — Охладил их пыл тоном. — И вообще вы мое вдохновение испугали. Не мешайте.
«Так, Васятка, на чем мы тут остановились?», — я вернулся глазами к блокноту.
«… скользкие от смазки руки схватились за пенис альфы и омега по привычке чуть было не направил член в себя, но сморгнув, спохватился. Похотливая задница чуть было не испортила всю игру…»
Написав еще несколько страниц я почувствовал настоятельную потребность выйти на улицу подышать.
… — а человек может измениться? — Роджерс почесывал зудящий зад и внимательно смотрел на выстругивающего из деревяшки чопики Торина.
— Хм, вопрос, конечно, интересный. Механизм, запущенный с ошибкой в алгоритме будет порождать новые и новые неправильные конструкции, всё, что может сломанная матрица, это печатать искажённые копии. Машину можно исправить, а в человеке нельзя вернуться к истоку и перезаписать код*. — Тори говорил серьезно, хмуря брови, сосредоточенно снимая тонкую стружку с палочки.
— Значит, люди не меняются? — Роджерс поправил раненую ногу на стуле и откинулся на спинку.
— Кардинально — нет. Только в мелочах. Нe стоит предоставлять человеку кредит доверия, если он уже несколько раз демонстрировал свою неплатёжеспособность.
Меня обдало кипятком. А потом заморозило. Вон, значит, как.
Василий тут же встрял со своими пятью копейками:
«Логично. Ты бы тоже так думал, Таисий Валерьевич. Да так и есть. Вспомни хоть одного человека, который бы изменился? Был злым и вредным, а потом стал добрым и пушистым?»
«Почтальон Печкин», — пришло на ум. — «И я.»
«Тори не смотрел этот мультик и не знает, что ты попаданец», — грустно вздохнул Васятка. — «Может все-таки признаешься?»
«Вась… Не начинай…» — устало выдохнул я. — «Я бы тоже неадекватно отреагировал, услышав про пришельцев и попаданцев в реальной жизни. Что уж говорить про Тори, который относится ко мне предвзято. Если бы настоящий Милош не накосячил с Войто, можно было бы попытаться. А так — отправят в клинику, отберут Бубочку и будут лечить до морковкина заговенья. То есть до моего заговенья.»
Альфы обратили внимание на меня, замершего у порога, и Тори поднялся накрывать на стол. На плите давно томилась картошка с мясом, кислая капуста из холодильника была полита маслом и посыпана лучком, чайник со свежей водой поставили на огонь.
Я вяло ковырялся в еде, переживая еще и еще раз тот факт, что как бы я ни бился, мои отношения с Тори всегда будут с позиции виноватого. Вначале я буду придатком к Бубочке, а затем меня вообще выбросят, как ссаную тряпку, даже если я признаюсь, что я не я, и хата не моя, и все, совершенное Милошем ко мне не относится. Почему-то вспомнился Шиви — стройный, небольшой, с идеальной прической, идеальной фигурой, безотказный и удобный. Полная противоположность мне.
— Милош, а как армия поможет мне в отношениях с Лесли? — Роджерс наворачивал картошку с аппетитом и заодно решил прощупать почву, заинтересованно кидая на меня взгляды.
Я тяжело вздохнул и посмотрел на это ободранное недомытое несчастье. Вот если его отмыть, дать немного уверенности в себе, а цели добиваться он умеет — вон как вцепился в меня клещом, и будет нормальный альфа. Не сразу, конечно, но потенциал есть.
— А как ты представляешь свою жизнь с Лесли? — вопросом на вопрос ответил я, и Васятка тут же захихикал.
«Ну и кто у нас Изьевич теперь?»
Я вяло отмахнулся от приколиста. Настроения не было никакого. Все, что бы я ни делал, пропадало втуне. Дурацкое прошлое перечеркивало отношения с Тори жирным крестом и будущее казалось мрачным и непроглядным.
— Ну-у-у… – Роджерс поднял глаза в потолок ненадолго и тут же вернулся к недоеденной картошке, подбирая с тарелки кусочки хлебом, аккуратно жуя корочку. — Я бы хотел жить с ним в отдельном доме, недалеко от папы, помогать ему в работе, быть все время рядом, готовить ему еду, — он смущенно посмотрел на Тори, а потом снова на меня.