— Антон, что читаешь? — в возбужденном состоянии Маша искала жертв для коммуникации.
— «Одинокий странник».
— Это про близких нам по духу?
— Практически, — Антон сам всегда был не прочь поболтать, поэтому подтянулся и присел рядом. — Про битников. Слышала про Джека Керуака?
— Нет.
— Странно, — усмехнулся он. — Обычно каждый путешественник с ним знаком не понаслышке.
— Мы стали путешественниками по воле судьбы, — смеялась Маша. — Так что за битники?
— С удовольствием расскажу. Во времена Великой Депрессии, а именно с 20-х по 30-е года 20 века сформировалось поколение потерянной молодежи, которое себя именовало бит-поколением. Они бездумно и бесцельно бродяжничали по стране, пили дешевый бурбон, курили траву, употребляли медикаменты и сочиняли стихи с прозой.
— Как хиппи?
— Да. Хиппи стали их потомками. Разница в том, что у одних славился бензедрин, а у вторых ЛСД.
— Ха. Ясно.
— Так вот, основателями движения считаются такие творческие гении, как Джек Керуак, Уильям Берроуз, Ален Гинзберг и их приближенные товарищи и единомышленники. Все трое познакомились в студенческие годы и были одержимы чувством красоты, которое искали то в плотском, то в платоническом насыщении. Они писали совместные произведения, устраивали бунты, вели беспорядочную половую жизнь, включая и однополые отношения, упарывались фармой, слушали музыку и, конечно же, путешествовали по Америке автостопом. Беззаботный образ жизни полюбился миллионам бедных и обездоленных людей, и инфантильные писаки стали кумирами и знаменитостями.
— Ничего себе! — удивилась девушка. — Интересно как! Почему это в школе не преподают?!
— Может быть из-за угрозы вспышки ВИЧ-инфекции.
Маша захохотала в голос, и даже молчаливый Кирилл, в тени подслушивающий разговор, усмехнулся.
— А что с их дружбой стало потом? — с любопытством наседала Маша.
— Сошла на нет. Каждый из них не нашел себя во взрослой реальной жизни и плохо кончил. Берроуз кололся морфием больше 50 лет и не раз сидел в тюрьме. Гинзберг сошел с ума, будучи не в силах справиться с инфантилизмом и найти круг признания. Керуак хоть и преуспел в литературе, слишком много травил себя метафизическими страданиями и алкоголем, и вскоре начал писать всякую неразборчивую чушь, а свои последние годы посвятил Биг-Сюру.
— Это что такое?
— Природный объект, находящийся на побережье штата Калифорния. Там жаркий климат, океанские волны, белоснежные пляжи, голубые лагуны и лесные заброшенные лачуги на возвышении горного хребта. Этот район был излюбленным местом Керуака. Мучаясь внутренними противоречиями, он сбегал в город к матери и друзьям, но там каждый раз понимал, что время оставило его на обочине, возвращался в хижину к Тихому океану. Там пил, вычерпывал из себя последние нотки радости и постепенно разлагался. Но любовь к Биг-Сюру навсегда закрепилась за его фигурой.
Антон завершил повествование и печально замолк, сжимая в руках наследие любимого автора. Маша с искрящимися глазами оставалась без движения.
— Это так красиво…
— Это очень красиво.
— Я тоже хочу на Биг-Сюр. Да! Я хочу когда-нибудь попасть туда! Кирюш! Давай поедем в Калифорнию?!
— Почему именно туда? — монотонно и устало спросил Кирилл.
— Это, знаешь, как в пьяном состоянии послушать трек, потом забыть про него и на трезвую голову случайно услышать и влюбиться, — Маша тараторила без умолку, полностью воодушевленная возникшей идеей.
— Я ничего не понял, но я согласен, — улыбнулся Кирилл.
Тут засмеялся от всей души и Антон.
— Уверен, у вас все получится. Сама путеводная звезда освещает вам путь.
— Это биполярная звезда, — тяжело вздохнул Кирилл и медленно повернулся от ребят на другой бок.
Наступила долгая пауза, Антон в замешательстве смотрел на Машу, а та старалась не поддаваться волнению, но беседу прекратила. Девушка шепотом пожелала парню спокойной ночи, а сама прижалась сзади к Кириллу и положила ласково руку ему на живот. В ее ушах рефлексировали Crystal Castles, ее воображение рисовало прекрасный Биг-Сюр. Антон полюбовался соседней идиллией какое-то время, а затем вернулся мерцающим лучом света к книге.
5.
Из-за постоянной качки сон был тревожным. Дискомфорт и незнакомая обстановка беспокоили сознание и не позволяли ему надолго отключиться. Моментами каждый нелегальный пассажир вскакивал от постороннего звука и в ужасе и непонимании оглядывался по сторонам. Но, видя за бортом густой темный лес, засыпал снова. Стоило солнечным лучам озарить полость контейнера и прикрытые веки, напряженный мозг вмиг пробудился и уже не мог, несмотря на остаточную усталость, позволить себе еще отдохнуть.