Спустя неопределенное время по рации вновь раздался вопросительный голос. Напряженная, но сообразительная рожа мужика в последний раз оценила обстановку и осторожно нагнувшись к грудному карману, нажав кнопку, ответила:
— Ja… In Ordnung… (Пер. с нем.: Да…Все в порядке)
В этот момент далеко впереди громко завелся механизм локомотива и транзитный экспресс тронулся. Финальные секунды Кирилл с охранником обменивались пронзительными взглядами. Угрожающая ненавистная рожа предупреждала злопамятством и напоследок выдавила звериный оскал, после этого мужик отцепился от края и спрыгнул на землю, позволяя вооруженным путешественникам следовать дальше вместе с поездом.
Кирилл рефлекторно продолжал держать ствол на той же траектории. Товарняк набирал обороты, а ребята ждали, что сейчас сработает стоп-кран и нагрянет полиция. Все боялись издать даже малейший звук. Мир вдруг стал тесным, непредсказуемым и по-настоящему опасным. Осознание нелегальной миграции только сейчас начало подбираться к разуму. Их чуть было не поймали. Еще немного и они бы оказались в зарубежной тюрьме. Ни адвоката, ни знания языка, ни надежды на домашний понимающий прием в Германии у них не могло быть. Хотелось схватиться за голову и, сжавшись в комок, спрятаться в тени. Наконец, держащие пистолет руки начали дрожать от усталости, и парень их опустил.
— Кажется, обошлось, — выдавил из себя Антон, вытирая со лба холодный пот.
Маша стояла с широко распахнутыми глазами и с путанными чувствами смотрела на Кирилла. Тот закрыл глаза и сделал глубокий вдох.
— Не буду даже спрашивать, откуда у вас ствол, — нервно усмехнулся Антон. — Но сейчас он нам спас жизнь… Спасибо, Кирюх…
Маша продолжала стоять, подобно окаменелому истукану, но затем прошептала:
— Спасибо.
Кирилл ничего не ответил и лишь кивнул головой, сильно зубами прикусив губу. Мирские проблемы даже не шли в сравнение с его внутренней катастрофой, которая прогрессировала.
8.
Через час, когда сияние города осталось позади, а товарный поезд набрал свою прежнюю скорость, компания решилась покинуть убежище и вернуться наверх. Тщательно озираясь по сторонам и проверяя каждый темный угол, ребята оказались на своем комфортном месте. Они не стали раскладывать спальники, а первое что сделали — закурили. Потрепанные нервы требовали никотин. Каждый скурил сначала одну, потом потянулся за второй. Разговаривать было страшно. Царила разбитость и тревожность. Чем дальше от дома, тем быстрее силы и инициативный запал исчерпывали себя. Вокруг стояла сплошная темнота, горная местность создавала своеобразное эфемерное чувство безопасности. Отсутствие поблизости людей успокаивало расшатанную психику. Кирилл продолжал пребывать в апатичном бездействии. Он лежал на коленях Маши и пустыми глазами пялился в одну точку. Антон тоже выглядел эмоционально опустошенным и погрязшем в унынии. Маша абстрагировалась и, закинув голову наверх, разглядывала небо. Девушка долго смотрела в неизменный рисунок, освещаемый полной луной, и вдруг неожиданно для всех начала рассказывать сказку.
— Давным-давно один ученый создал робота. Робот получился очень умным и способным. Он выполнял любую работу, и каждая его деталь могла отлично послужить человеку. Робот мог своим руками поднять любой неподъемный груз, смастерить любую вещь, его металл мог согреть даже в лютую стужу, его ноги могли разгоняться до фантастической скорости, глаза — разглядывать космические дали, он мог говорить на всевозможных языках, нос мог распознавать самые утонченные запахи, слух — улавливать даже тихое шуршание травы, а мозг знал все на свете. Искусственный интеллект был создан в помощь человеку. Как ни пытались клонировать подобный экземпляр, ничего не получалось.
Создатель робота разбогател и прославился, он использовал робота и ему не было равных. В какой-то момент его перестали интересовать даже деньги, и он просто начал общаться с совершенным разумом. Он спрашивал его о смысле жизни, об источнике счастья, о человеческом предназначении и робот ему незамедлительно отвечал всю правду.