— Точно!
Они оба посмеялись, не отпуская рук. Но Маша прервалась неожиданно первой, она опустила голову и резко задумалась обеспокоено о чем-то своем. Кирилл заметил напряжение и спросил:
— Что случилось?
Маша подбирала слова и тянула паузу, но потом все же дала выход волнению.
— Я не могу вспомнить, что было во время побега из лагеря… Помню только, как мы выбежали из здания, а потом провал… Дальше только сцена возле машины с ребятами… Раньше такого не было… Я помнила все, что происходило до и после припадка… А сейчас…
У парня в голове всплыли воспоминания того момента. Отчетливые картины истекающего кровью трупа охранника и наполненные невменяемой яростью глаза девушки с пистолетом в руках. Он помнил, как Маша не признала его сразу и отстранилась. Помнил, как она бежала за ним с опустошенным потерянным лицом. Он это помнил, но ни за что на свете не сказал бы ей.
— Что случилось тогда, Кирилл? — жалобно настаивала она. — Скажи правду…
— Мы убежали. Я получил травму еще во время драки в самом здании, а потом… Потом мы просто скрылись.
Маша долгое время сканировала его беспомощным взглядом, а потом не выдержала. По ее щекам побежали слезы, она отвернулась. Подсознательно она будто догадывалась, что могло произойти и что это может означать. Амнезия окутывала туманом реальность, но аура становилась все четче и правдивее.
Кирилл потянул девушку к себе и прижал крепко к груди.
— Что бы ни произошло, это все понарошку. Все наши проблемы, ошибки, подвиги, сомнения, разочарования и надежды — все понарошку. Мы полностью освобождены от серьезности воздействия мира и внешних реалий. Что бы с нами ни произошло — все понарошку.
Маша вытерла глаза и посмотрела на парня.
— Но что-то должно же остаться реальным?
— Только то, что мы сами захотим.
Она пораженно глядела на него, а затем тяжело задышала и поцеловала его. Он откликнулся на ее поцелуй. Аромат табака и ванили затмился летней благоухающей ночью среди цветов.
— Если мы не займемся этим здесь среди цветущей лаванды, то я себе не прощу, — девушка молниеносно переменилась в настроении. Обессиленная печаль обратилась в кокетливую радостную игривость. Кирилл от неожиданности растерялся, но Маша настойчиво тянула его к себе. Их тела скрылись среди цветов, лепестки которых ветер бил об их кожу. Шелестела листва на деревьях, издали доносилась музыка, кометы проносились в космосе, а парочке влюбленных об этом было невдомек.
…
Антон распрощался с озером и довольный купанием вернулся к костру, жар которого так просил организм. Леон задремал в той же позе, что и сидел весь вечер. Марла хлестала бурбон, но, увидев вернувшегося Антона, прекратила пьяные танцы и, закинув сигарету в рот, с прищуренным взглядом направилась к нему. Она уселась на бревно рядом с парнем и, наклонившись, подожгла папиросу от пламени. Антон продолжал наблюдать за огненными языками и молча созидать мгновение. Марла ему не мешала, он, наоборот, был рад компании, с кем можно разделить охватившее его чувство.
— Знаешь, — после долгой тишины пьяным языком промямлила Марла, — я понимаю, почему человек несовершенный и так много делает плохого. Все потому, что он еще пытается стать лучше. Для себя, для других… С помощью своих отравленных понятий и ориентиров. Если бы он не пытался что-то изменить или исправить, то уже давно стал бы святым. Если бы человек принял то, что он есть, то пришел к искомому покою и счастью… Любая страсть, потребность и желание скрывает за собой комплекс и травму. Вот если бы меня любили в детстве, то я бы не стремилась к власти, признанию и всеобщему вниманию. Если бы моя семья была богатой, то плевала бы я сейчас на деньги и весь напускной пафос. Если бы мою изначальную личность не подавляли, то мне не пришлось бы придумывать новую. Я бы был собой… Как ты кайфовал бы от жучков и листочков, и любил весь мир вокруг. Все успешные люди ищут неосознанно то, что раньше недополучили. Они несчастны. Но за ними эволюция. Никто из них не виноват, что таким получился. В эволюции нет плохих и хороших, есть те, кто выжил и адаптировался. Если мы тут, значит угождаем ей. Значит так надо…
Антон слушал искреннюю исповедь Марлы и осознавал, насколько она сильна.
— Бля-я-ядское страдание — двигатель человеческого процесса. Принятие — наша единственная возможность на счастье. Когда все потеряет значение, особенно личные внутренние противостояния, тогда мир станет понятным и прекрасным. Но тогда станет слишком скучно. Это будет уже не человек. Вот поэтому… Поэтому…