— Добро пожаловать в Кадис, — монотонно заключила Марла. — Отсюда отправлялись великие экипажи конквистадоров колонизировать Америку!
Она не снимала очки и трудно было диагностировать ее состояние. То ли печаль, то ли усталость.
— Даже не верится, что у нас получилось, — в глазах Маши заискрились первые фонари городской набережной.
Проехав мимо городского белоснежного пляжа, заставленного лежаками, и ресторанной зоны, Марла припарковала машину в уютном тихом районе, где кроме них никого не было. Мотор заглох и все, кроме крепко спящего Леона, вышли наружу. Донесся шум океана, а в нос ударил стойкий запах морской соли. Маша улыбнулась и скорее побежала через дорогу к каменному забору, за которым начинался огромный океан.
Девушка радостно оперлась о каменную опору и повисла в воздухе, встречая телом морской ветер. Под ногами оживленно омывался волнами угловой пирс, состоящий из валунов. Кружили над морской пеной крупные чайки, а затем, тошно крича, улетали к крышам домов. Оставшаяся троица медленно подошла к Маше. Антон тоже не смог сдержать эмоций и завороженно расплылся в улыбке. Кирилл молчал и переживал похмельную головную боль. Марла затягивалась сигаретой и созерцала мерцающие далекие огоньки дрейфующих кораблей, сливающиеся со звездным небом.
— Не сильно Леон тебя толкнул? — неожиданно для всех поинтересовалась Марла, глядя на Антона.
Тот засуетился и пытался как-то сгладить атмосферу, увидев Марлу с совершенно другой стороны.
— Да нет … Нет, конечно… Я был пьян и без его помощи бы свалился…
Марла оставила сигарету в зубах, а сама открыла бутылку рома и запила дым плотным глотком.
— Что это с ним было? — спросила осторожно Маша.
— Посттравматический синдром, — пояснила тяжелым голосом Марла. — Воспоминания о военных действиях, утратах, насилии заполняют постепенно его сосуд и в самые непредвиденные момент все зло выходит наружу. Проблема в том, что здоровый человек с этим справляется и контролирует порывы. Но его жестокое прошлое надломило сосуд и теперь он не может бороться со своими флэшбеками и навязчивыми мыслями внутри. Он срывается и причиняет зло и боль, но потом осознает, что натворил, и обращает всю силу на самоистязание.
Настала пауза, в которой страх сменился жалостью.
— Но ведь ты же помогла ему…
— Я помогла вам, — корректировала Марла. — Помогла ему сдержаться и не совершить преступление. Но я не помогла ему, ибо потом все накопившееся зло обратиться против него. Мне удается его уберечь от поглощающей тьмы, но не всегда это получается. Именно поэтому он держится за меня. Без меня он бы пропал. Либо совершил бы непростительное, либо наложил бы на себя руки. Мы как панацея от душевных незаживающих ран другого…
Клубы дыма изо рта.
— Все мы друг от друга что-то берем и, любя, отдаем в ответ. Но разница в том, что только наши внутренние демоны и травмы с нами прочно навсегда. И если мы найдем того человека, который поможет, то мы уже с ним никогда не расстанемся.
Искренность из уст Марлы звучала намного эффектнее, чем от любого другого человека. Она не любила слабость, но оставалась живой внутри. Маша, Кирилл, Антон все прекрасно понимали. Ведь они тоже были заложниками тех же закономерностей и того же человеческого устройства. Истина приходила после боли, но она и помогала излечить эту боль другого существа. В ином случае эта истина не нужна.
Они продолжали всматриваться в темную завораживающую морскую пустошь, насыщенную историями миллионов судеб. На этом месте любовалось много глаз, много сердец страдало и много умов несмотря ни на что решалось продолжать свой тяжелый непредсказуемый путь.
— Ему повезло, что ты у него есть, — сказала Маша.