— Пойду Машу проверю, — поднялся парень на ноги.
— Она спит до сих пор что ли?
— Похоже.
— Везет, — оскалился Яха. — Я не могу спать! Я чую запах добычи! Чую, что совсем скоро мне придется столкнуться с рыбой невообразимой величины! И тогда мне понадобятся силы и ловкость… Счет пойдет на секунды…
Капитан продолжал нести свой ритуальный бред, гипнотизируя удочку, а Кирилл, смеясь, потихоньку удалился в каюту. Внутренняя обстановка яхты состояла из кухни и двух спусков в отдельные комнаты, в одной из которых жили Маша с Кириллом, а в другой Яха, Лизи и Марго. Несмотря на океанскую шумоизоляцию, на борту постоянно раздавались стоны и хлопки. И днем, и ночью вне зависимости от комнат дикари не позволяли тишине задержаться на пороге. Все постоянно трахались. И ничего с этим поделать было нельзя. Океан совращал и наделял переполняющей безумной первобытной энергией. И сейчас парень направлялся к Маше далеко не спать. Он аккуратно на цыпочках подобрался к двери, приложился к ручке и потянул на себя. Девушка, распластавшись по всей кровати, спала в футболке и трусах. Простыня была зажата между бедер, а наливные пышные ягодицы нагло торчали из-под кружевного белья. У Кирилла не осталось причин на благочестие и пощаду. Он расплылся в вожделеющей улыбке и самоуверенно и жадно подкрался к жертве. Начиная целовать ее с лодыжек, парень медленно поднимался выше по всему телу. Маша сладко замурлыкала и начала ласково поглаживать ступней живот извращенца.
— Кажется, на тебя пиратская компания плохо влияет, — заключила сонным голосом Маша.
— Я не знаю, как это объяснить, но наше морское путешествие сводит с ума! — он уже кусал ее упругую смуглую плоть бедер.
— Я заметила… У меня за три дня матка раздолбленная, как чучело с конфетами…
— Ничего себе какие у вас, мадам, метафоры, — игривым тоном комментировал Кирилл. — Готовитесь стать американской леди?
— Первое, что пришло в голову, — томно задышала Маша, когда Кирилл добрался губами до чресел. — Мысли туговато идут, когда вас совращают…
— Я их отбросил полностью и теперь готов только пить вино и заниматься любовью…
Маша развернулась и предоставила себя удовольствию и наслаждению. Кирилл осознал, что трусы мокрые не от его слюней и плавно стащил их.
— Интересно…кто-нибудь умирал раньше от переизбытка секса? — сквозь помутнение рассудка размышляла Маша.
— Если нет, — облизывался Кирилл, — то нашей команде вполне может выпасть роль первооткрывателей…
Маша засмеялась и сняла с себя футболку.
— Мне иногда стыдно даже бывает перед Марго и Лизи. А это совсем край…
— Да. Это все равно, что извиняться перед дьяволом за свои плохие проделки…
— Точно, — хихикала она. — Вкусно?
— Объедение, — игрался языком с гениталиями парень.
— У меня, кажется, с прошлого раза там еще влажно.
— А я ловлю себя на мысли, что 23 часа из 24 в сутки мой член либо стоит, либо норовит встать…
— Иди уже сюда, языкастый…
Девушка потянула его к себе и ощутила неописуемое заполняющее блаженство. Она не могла сдерживаться и вновь закричала от удовольствия, вперемешку со стыдливым смехом. Им не хотелось ни на секунду отсоединяться друг от друга. Физической и духовной близости не было предела. Они кончали, как самые дикие животные, и любили, как самые счастливые люди.
2.
За временем никто не следил, потому что в нем не нуждались. Кирилл с Машей могли валяться в кровати, обниматься и обсуждать всякую чушь. В какой-то момент их потянуло к ребятам разделить свое превосходное настроение. Они покинули каюту с неприкрытыми радостными улыбками. На воздухе смеркалось и фонари на яхте имели особенную чарующую палитру сияния посреди летней ночи.
— О, бандерлоги, очнулись! — воскликнул здорово пьяный Яха. — Как вам путешествие? Похвалите скорее мой непревзойденный план!
— Это просто нереально! — улыбнулась искренне Маша. — Мы ловим себя на восторге раз за разом!
— И что… Лучше вашего грязного товарняка и лагеря беженцев?
— Тут стоит подумать, — саркастично ответил Кирилл.
— Знаете, а я вам верю! Потому что сам пребываю в колоссальном очаровании! Это же океан! Это же великая стихия! А ты, маленькое временное ничтожество внутри такого величия… Душа поет от божественной милости…
Яха позабыл об удочке, оставил неукротимое желание улова до следующего трезвого дня, а сейчас любовался, сидя возле трапа, на угасающее солнце, и пил прямо из бутылки виски.