2.
Не подыскать мне ни из известных, ни из существующих за границами моего разума слов, как я любила свою вечно болтавшую маму и вечно изрекающего умную мысль или шутку папу. Всего один раз я почувствовала к ним ненависть. Это произошло, когда мне было 15 лет. В тот день я случайно наткнулась на бумажное заключение врача о наличии злокачественного образования в голове моего отца, датированное тремя месяцами ранее. Конечно, я и сама подозревала, что что-то не так. Папа сильно исхудал, появились мешки под глазами, выступили морщины, будто бы он постарел лет на десять. Они с мамой пытались это от меня скрывать, но я слышала по ночам его стоны и жалобы на нестерпимую головную боль. Он просыпался и закрывался в ванне с включённой водой. Я спрашивала его о самочувствии, но он во всем винил больной желудок. В один момент мне пришлось залезть в ящик и самостоятельно прочитать его диагноз, который я запомнила дословно: «множественные глиомы головного мозга со злокачественным прогредиентным течением». Слезы хлынули у меня из глаз. Я была зла, но, с другой стороны, отчётливо понимала, что не смогла бы поверить, если бы меня известили сами родители. Мы были из другого мира, а вот медицинский клочок бумаги как раз из жестокой реальности. Набравшись сил, я максимально пыталась сдерживать свою внутреннюю катастрофу. Я подошла в тот вечер к отцу и с агрессией в голосе заявила:
— У меня новое слово. Смерть.
Папа на секунду замер и посмотрел на меня печальными глазами. Смотрел долго и упорно. В них я увидела ту картину, которую и хотела. Тишина и необратимость. Вскоре он мне принёс рисунок. Одинокий заброшенный дом стоял возле моря. Северный ветер гнал волны. Солнце жадно пожиралось холодной водой. Густые тучи окутывали пустые этажи дома, и лишь в одном окне горел свет. Только один жилец не покинул дом и остался в нём до последнего. Но как я ни старалась разглядеть хотя бы тень того человека, мне это не удалось. Ураган продолжал бушевать, ветер продолжал разваливать дом, но свет оставшегося в одиночестве человека горел. Я отложила картину в сторону и, уткнувшись в подушку лицом, плакала. Мне не хотелось ни с кем делиться новостью, никому жаловаться, потому что я всё понимала.
Я замкнулась в себе. Старалась лишний раз ни с кем не вступать в разговор, потому что собеседник из меня выходил никудышный. Несколько минут я могла удерживать своё внимание, но вскоре болезненное чувство всплывало наверх, и я думала только о папе.
— Мария, твои оценки стали намного хуже, — заключала учительница.
— Так вы же их ставите, — огрызаюсь я в ответ, — ставьте лучше.
Мне не хотелось больше церемониться и со многими после своего язвительного хамства я вступала в перепалку. Внутри меня, там, где раньше была любовь, разрасталась ненависть. Одно обязательно приходит на место другого. Мои родители были любовью, и она постепенно умирала.
Папа сбрасывал вес на глазах. Мы с мамой заставляли его питаться, но большую часть он возвращал вместе со рвотой. Снимки МРТ демонстрировали прогрессирующий рост опухоли, который затрагивал соседние области головного мозга. Папа никогда не делился своими переживаниями и продолжал оставаться таким же улыбчивым и мужественным. Но храбрость он свою проявлял именно в смирении, боролся он только ради нас. Химиотерапия и лучевые процедуры в скором времени превратили его в беспомощное лысое существо. Онколог утверждал, что опухоль лишь немного замедлила свой темп, но с такой дозировкой пациента быстрее убьёт терапия. Мы каждый день заново мирились с положением.
Я лежала без движения в кровати, смотрела в потолок, а в наушниках играли мамины и папины любимые Pink Floyd и Depeche Mode. Тогда я открыла для себя и свою любимую группу, сопровождающую мои эмоции пошагово. Это группа Crystal Castles. Я взлетала вместе с ними и падала вместе с ними.
В комнату тогда зашла мама. Её красивое лицо тоже претерпело изменения, любовь наносила удар сразу по двум половинкам. Она прикрыла аккуратно дверь и присела на край постели.
— Почему не спишь?
— Не могу.
Единственным человеком, которого я воспринимала, была мама. Только она знала глубину моей трагедии, ведь она была и её собственной.