Молдован сделал небольшую паузу, а затем сказал:
— Если когда-нибудь еще возьметесь так путешествовать, то езжайте через Сибирь. Нет ничего не земле прекраснее русской тайги. Она навсегда независима от человека и в этом ее свобода. А зачем вам Америка?
Ребята снова задумались, понимая, что нет определенного мотива их действий, поэтому любой ответ подходил.
— Биг-Сюр.
— Почему Биг-Сюр?
— Мы в какой-то момент оба поняли, что нас тянет туда неведомой силой. А потом, когда все легко стало даваться, то осознали, что это наша судьба, — убедительно постарался завернуть Кирилл.
— Вы хотите там остаться жить?
— Мы живем повсюду, — заявила Маша. — У нас нет конкретной точки в пространстве. Мы просто будем бродяжничать по тихоокеанскому побережью, а потом отправимся в другие края.
— То есть вы повстречались с Магелланцами и попали сюда случайно?
— Нет. Мы внутри ауры.
— Что это?
— Когда делаешь все правильно.
— Как вы это понимаете?
— Мы свободны и счастливы.
Молдован мгновенно переработал информацию и задал вопрос:
— Аура касается лишь вас?
— Мне иногда кажется, что она касается не только нас, не только этого мира, не только этой жизни, и не только огромной вселенной, — заявила Маша, а затем поставила формальную ироничную точку к своим припадкам. — В первую очередь, она касается моего психического заболевания…
Кирилл посмеялся и добавил:
— Нам повезло, что мы сумасшедшие. Теперь будто бы мы можем делать все-все на свете.
Молдован ничего на это не ответил, а лишь погрузил выводы глубоко в необъятное сознание. Что он мог сказать, посоветовать и предсказать в силу своих сверхъестественных способностей, никто не знал. Никто этого не хотел, даже он сам. Поэтому в его руках внезапно появилась старая побитая гитара.
— Я хочу вам сыграть, — он действительно хотел выразить и передать больше таящегося глубоко в душе, но ему были известны не только словесные способы.
— Это же «Малышка»! — заискрились глаза Яхи, полные теплых ассоциаций с гитарой. — Она еще жива!
Пират погладил нежно инструмент и уселся к остальным друзьям за стол. Минорное вступление, а затем всем знакомые слова:
— Я просыпаюсь в холодном поту… Я просыпаюсь в кошмарном бреду…
Путешественники ощущали по коже мурашки и подступающие к глазам слезы от красоты. Они подпевали и чувствовали, как песня живет в подсознании миллиардами голосов, когда-то исполнявших эту песню и так же переживающих чистую любовь. Невидимая связь превращала людей из разных времен, разных локаций в единое целое. Яркие ниточки соединяли сердца вселенной, позволяя чувствовать благодать единым организмом.
— Сядем с отцом, сядем вдвоем… На крылечке до утра… До утра …
Новое неописуемое, но такое знакомое чувство тоски по родному дому и невозвратным временам.
— А река течет, по дну гоняет камушки… Да напечет нам бабушка оладушки…
Подобно кукловоду, Молдован внушал эмоции и играл на струнах души окружающих марионеток. Он заглядывал в глаза каждом, находил тайники, а пальцы машинально подбирали аккорды, и звучали новые теплые слова песни. Казалось, не найти лучшего момента и окружения на всем свете. Море, небо, джунгли, покой стали частичками освободившихся от страстей товарищей. Молдован отсекал слой за слоем, обнажая душу.
— Здравствуй… Здравствуй… Сияешь… Сияю… Который час?… Двенадцатый примерно…
Маша вдруг застыла, ее тело показалось ей чужим, обездвиженным и существующим отдельно от нее. Руки и ноги стали тяжелыми, веки наполнялись слезами и лишь сердце переполнялось горячей кровью, будто не было грани вместительности.
— Эту… Эту… Песню мне пел перед сном папа… Когда мама ложилась раньше спать и не могла рассказать сказку, папа брал ее роль на себя и пел эту колыбельную…
Песня звездочета лилась из уст Молдована, который на этот раз не спускал глаз с девочки и возвращал ее в прошлое. Маша расцвела и от наплыва эйфории схватилась за голову. Ей казалось, что папа поет ей эту песню, сидя на краю кровати. Что мама за стенкой сладко спит и во сне подпевает. Они завтра встанут рано утром до ее пробуждения и приготовят блинчики с творогом. Они начнут обсуждать летнюю поездку на море туда, где плещутся волны и кричат чайки. Девочка проснется, а по телевизору буду показывать дурацкую комедию. Маша попросит отца изобразить на бумаге значение слова «пустота», и папа начнет рисовать облака. Облака, утопающие в лучах заката. А затем звезды. Яркие вспышки звезд, которые гаснут, стоит к ним приблизиться. А за звездами появляется тьма. Сплошная безграничная чернота. И вдруг осознание, что она уже в тебе. Но почему-то больше не страшно…