— Какая же истина тебе помогла не сломаться и возвела в избранные? — равнодушно поддерживал разговор Кирилл, понимая, что без Молдована он ничего не сможет реализовать, и надеясь найти в его душе лазейку.
— Можешь прочитать, — мужчина передал священную книгу, в кожаной обложке.
Кирилл взял вещь в руки и подкинул небрежно в воздух.
— А меня молнией или метеоритом не шибанет, если открою?
— Последняя записанная страница, — пропустил мимо ушей саркастичное заявление пацана.
Кирилл пролистал древние обветшалые страницы, на которых корявыми почерками, на разных языках были оставлены чьи-то многозначительные проповеди. Парень с пренебрежением добрался до третьей четверти книги, где находилась крайняя надпись.
— Я не знаю английского, — заключил Кирилл и закрыл без сожаления книгу.
— Там написано, что человек состоит из божественной милости и материальной красоты.
— Что это значит?
— Человек двойственное существо. Он не утратил до конца животные инстинкты, но уже развил разум до духовного начала. Он не может быть полностью предан Богу, забыв о своих земных потребностях и желаниях, так же, как и игнорировать и подавлять духовные стремления и побуждения к развитию. Можно не быть одновременно религиозным фанатиком или аморальным материалистом, всю жизнь страдая от внутреннего диссонанса. Но хватает чувствовать божью милость, оставаясь в любых ситуациях человеком, а также видеть и питаться природной красотой, беря все, что преподносит жизнь без остатка и переизбытка.
— Усидеть на двух стульях то есть? — язвительно бесился Кирилл.
— Да.
— И рыбку съесть и билетик в рай получить?
— Скорее верой поймать золотую рыбку.
— А как же рай после грешной жизни?
— Все закончится здесь.
— Как же тогда верить?
— В этом и есть сила иллюзии. Сила твоей личной истины.
Кирилл повернулся лицом к избранному и, не спуская с того глаз, твердо заявил:
— Я верю, что Маша жива.
Молдован кивнул одобрительно головой и лишь вымолвил:
— Значит, так оно и будет.
3.
Маша придерживалась тишины. Ей хотелось, чтобы ее вовсе не замечали. Казалось, что если она перестанет лишний раз дышать и двигаться, то ужас и убийства прекратятся. В голове не укладывался весь этот сумасшедший сюр, переходящий постепенно в хоррор. Муха выпустил пар и оставшееся время до возвращения братьев вел себя учтиво и сдержанно. Для него девушка больше не представляла никакого интереса. Она находилась в самом низу цепочки его садистских пристрастий и влечений. Мужчина поправлял бабочку, разглаживал рубашку от складочек и уже с уравновешенным спокойствием смотрел на часы. Машу перестало трясти, хоть четверо итальяшек продолжали лежать мертвыми всего в нескольких метрах от нее. Рука до сих пор болела. Девушка отводила взгляд и с любопытством рассматривала панораму через окно, где виднелся кусок колеса обозрения и две разноцветные петли Американской горки. Порой доносился радостный крик посетителей парка развлечений, и Маша задумывалась, как она одновременно близко от беззаботной жизни, но и как далеко.
К закату солнца, когда Муха поправил все мельчайшие изъяны бара под свой перфекционизм и несколько раз педантично отряхнул от катышек брюки, раздался гул подъезжающего отряда машин. В бар зашли в приподнятом настроении Ишуа и Гаутама и буквально остолбенели от недоумения, наткнувшись на окоченевшие трупы. Ишуа не видел картины, но восприятие других его чутких анализаторов невозможно было обмануть. Муха заметил перемену настроения в лицах братьев и мгновенно перешел к запланированным объяснениям:
— These assholes were late! — ткнул он возмущенно пальцем в нахалов. — they came way too late. They were laughing like jerks! There was a deal and they broke it! — постепенно бандит начал переходить на разъяренный несдержанный крик. — They don’t respect us! So, they shouldn’t have any deals anymore! This is what will happen to everyone! (пер. с англ.: Эти козлы опоздали! Приперлись намного позже назначенного! Ржали, как скоты! Была договоренность, и они ее нарушили! Они не уважают нас! А значит не должны с нами иметь никаких дел! Так будет с каждым!)
Его лошадиное лицо стало пунцовым и изо рта брызгала на каждое слово слюна. Братья выслушали гипотезу зверя и даже не стали с ним спорить и в чем-то обвинять.
— Fuck ‘em, — аккуратно обошел стороной Ишуа. (пер. с англ.: И хрен с ними).
— Fuck ‘em, — повторил и пнул ногой мертвецов Гаутама, — I never liked these Italians! Let them suck huge dicks in hell and think that it’s spaghetti! Ha-ha! (пер. с англ.: И хрен с ними мне никогда не нравились эти итальяшки! Пусть сосут в аду громадные пенисы и думают, что это макароны! Ха-ха!)