— Please, — шипел он подобно гаду, — put it in your pussy! C’mon! It’s cold, and it’s warm and wet in there! Isn’t it wet?! (пер. с англ.: Прошу, засунь его в свои половые губы! Давай же! Ему холодно, а у тебя там тепло и уже влажно! Влажно же?!)
Его масса придавила ее тело. Его безобразный язык тянулся к ее губам. Маша в бездумном аффекте начала вырываться из-под давления и кричать.
— Shut up! — зажал он рот своей рукой. — Shut up or I’ll kill you and after it I’ll fuck your dead body… (пер. с англ.: Заткнись! Заткнись или я сейчас же с тобой покончу, а потом буду трахать твой труп…)
Поверхностью бедер Маша почувствовала, как что-то потное и твердое утыкается в нее. Девушка завизжала и укусила его ладонь. Он не ощутил боли, но ответил на оскорбление удушающим маневром.
— Open your legs? Open your legs! (пер. с англ.: Раздвигай ноги! Раздвигай ноги!)
Маша не понимала его слов. Она что есть мочи начала сопротивляться и заорала во всю глотку. Именно повышенный децибел заставил инстинктивно маньяка ослабить хватку, и у девушки получилось вырваться на пол. Обнаженный насильник, похожий под бликом ночных фонарей на настоящего монстра игривой походкой направился к ней. Маша закричала и бросилась бежать:
— Помогите!
Тут же ловкой пощечиной ее побег был остановлен. Девушка отлетела на пол. То ли от удара, то ли от психического шока, но Маша поняла, что полностью обезоружена. В глазах начало темнеть. По телу разбегались конвульсии. Последнее что она запомнила — кто-то в помещении зажег свет.
— Ugh! She’s insane! (пер. с англ.: Фу! Она больная!)
Доносились со стороны вопли. Ауры не случилось.
— No one has ever been so ecstatic from me! Ha-ha… (пер. с англ.: Никто так еще от меня не бился в экстазе! Ха-ха…)
Снова открылась темная пропасть. Она не отпугивала, а наоборот манила чем-то родным. Хотелось в ней укрыться от этой безумной реальности и остаться в лоне безмятежности навсегда. Но что-то останавливало. Что-то еще сдерживало и не позволяло перешагнуть последнюю черту.
— Give her an injection of junk to stop the cramps… I can’t watch this squalor anymore… (пер. с англ.: Вколите ей джанк, чтобы унять судороги… Я больше не могу смотреть на это убожество…)
4.
За окном стремительно смеркалось. Казалось, в южных краях ночь не играет со днем, а просто одним махом пожирает солнце. Кирилл, облокотившись подбородком об опущенное стекло, встречал лицом ветер. Все думы заканчивались одной катастрофой. Парень ненавидел себя за свою слабость и беспомощность. Замкнутый круг обреченности и бессилия. Он пытался собраться, но духовно терпел крах. Ни концентрации, ни настроения, ни смекалки. Облегчение приносил лишь факт, что они все равно в дороге, и надежда, что депрессия отступит.
— Куда мы приехали?
Машина затормозила возле двухэтажного дома посреди степи. Вдали еще проглядывались очертания гор. Рядом располагались бедные бетонные хижины.
— В резервацию, — коротко ответил Молдован, заглушил мотор и вышел из машины.
Кирилл не понимал, почему до сих пор таскается за этим человеком, который пребывает лишь у себя на уме. Но, с другой стороны, ответ был очевиден. Избранный оставался единственным знакомым в чужой стране и единственным в мире, кто мог помочь спасти Машу. Каждое воспоминание о девушке причиняло невыносимую боль. Наворачивались слезы. Хотелось упасть на землю, скрутиться калачиком и умереть. Парень завыл от безысходности и с размаху ударился лбом несколько раз о дверь машины. Багажник захлопнулся и Молдован подошел к Кириллу.
— Пошли, — призвал он как ни в чем не бывало. Жизнь просвещенного текла своим чередом, он был готов смириться с любой трагедией мыслью о том, что так и должно быть.
Кирилл покинул салон. В нос ударил аромат диких растений, который жаркий зной разносил вместе с ветром по территории. Одинокий фонарь освещал калитку, окружающую здание. В руках Молдована была гитара и огромный мешок.
— Здесь живут дети, о которых я рассказывал.
Кириллу было все равно. Он не мог испытывать сочувствия, жалости. Мозг лишь иногда отвлекался от апатии на изнывающее страдание. Молдован направился к дому с типичным скудным на эмоции выражением, но стоило ему добраться до двери и услышать шаги, на лице заиграли яркие краски. Дверь отперла молодая девушка.
— Kayla! Hello! — оживлено поздоровался Молдован на английском языке. — How are you? (пер. с англ.: Кайла! Здравствуй! Как ты?)
— Oh, dear! Hello! Finally! — заверещала она трепетно от радости и несдержанно кинулась в объятия гостя. — We’ve been missing you so much! Children only speaking about your arrival! (пер. с англ.: Ой, дорогой! Здравствуйте! Ну наконец — то! Как же мы скучали! Дети мне все уши прожужжали с вашим приездом!)