Пиззздюки с замершими лицами наблюдали за репортажем. Маша не могла перевести речь ведущей, но могла все понять по транслируемым кадрам. На экране были зафиксированы многочисленные трупы людей, лежавшие в одном кровавом месиве. Кто-то со следами от пуль, кто-то с колотыми ранами. Большую часть картины канал скрыл по этическим соображениям. Репортер пересек злополучный зал клуба, где позади танцевальной стойки наткнулся на кровавые повторяющиеся надписи, пестрящие на стене. Словно сектантская пентаграмма, она вселяла ужас одним лишь словом «CURSE».
В полном молчании компания с вытаращенными глазами пребывала около плазмы. Никто не смел пикнуть раньше времени. Каждый хотел услышать хоть какие-то обнадежившие новости происшедшего, но кроме ошеломляющего приблизительного числа пострадавших ничего не прозвучало.
— And now about the weather… A powerful cyclone is moving to the mainland, comparable in level of emergency only to a hurricane of nineteen hundred… (пер. с англ.: А теперь к погоде… На материк движется мощный циклон, по уровню чрезвычайности сравнимый лишь с ураганом тысяча девятьсот…)
Ишуа нажал кнопку и экран погас. Бар накрыло гробовое молчание. Маша без намеков поняла, что дело плохо.
— This is the Montego club to which we sold the stuff yesterday, — ошарашено заключил Муха. — Are they… Got stoned and killed each other?! (пер. с англ.: Это же клуб Монтего, которому мы вчера продали товар. Они что… Обдолбались и замочили друг друга?!)
— Yes! — психанул и заорал во всю глотку Гаутама. — Yes, you are a stupid idiot! We sold some fucking poison to our main partners, after which they went off the rails! I told you that it can't be used so easily… Damn it! Damn it! They were our brothers… (пер. с англ.: Да! Да, тугоумный ты кретин! Мы продали главным нашим партнерам какой-то сраный яд, после которого они слетели с катушек! Я же говорил, что его нельзя так легко юзать… Твою мать! Твою мать! Это же были наши братья…)
Гаутама прыгал, как слабоумный ребенок, и путем криков и дерганий демонстрировал свое горе. Затем он кинул звериный взгляд на Машу и с пеной у рта кинулся на нее:
— It's all this Russian whore to blame! They slipped us a burnt, — он почти добрался до цели, но тут заступился Ишуа. Он встал между нападающим и жертвой и оттолкнул психа. Тот не удержался на ногах и плюхнулся на пол. (пер. с англ.: Это все эта русская шлюха виновата! Они нам паленый корень подсунули.)
— I’ll kill her! Kill! It’s she to be blames! — вопил он и извивался в сумасшествии на полу. Наркотик проявил себя не в лучшем спектре, и Гаутама претерпевал жуткое возбуждение. (пер. с англ.: Я убью ее! Убью! Она во всем виновата!)
Прислуга подняла своего вожака, но его не прекращало трясти. Кожа побледнела, губы посинели, а из носа хлынула кровь. Бандиты держали предводителя, но тот продолжал содрогаться.
— Gautama was again to much with drugs, — с тревожным взглядом донес один из его прихвостней. (пер. с англ.: Гаутама опять перебрал с химией.)
— So give him something sedative as soon as possible, — без жалости к брату рыкнул Ишуа, — What helps him? (пер. с англ.: Так дай ему скорее что-нибудь седативное. Что ему там помогает?)
Шестерки беспокойно повели своего дезориентированного вожака в отдельную комнату. Маша могла в тот момент испытать неподдельную радость за восторжествовавшую справедливость, но нападение настигло оттуда, откуда она его не ждала. Неожиданно для всех Ишуа с размаху хлестнул девушке пощечину, настолько сильную и внушительную, что Маша отлетела с горящей щекой в сторону:
— Рассказывай все, что ты знаешь о корне дерева!
Он подождал секунду и, схватив за волосы, подтащил девушку ближе к себе:
— Рассказывай, что передали индейцы Магелланцам помимо корня?
Удар.
— Как чертов Молдован смог выжить и стал избранным?
Удар. Помощи было ждать больше не от кого.
— Как управлять Ihticoyonpui, чтобы он тебя не уничтожил?
Удар, но щека онемела и не чувствовала боли.
— Говори! Иначе я найду и убью всех твоих друзей!
Маша ненавидела уродов и обещала, что не сдастся и не умрет, пока не увидит их предсмертного вздоха.
— Я знаю, что там был не только Молдован, а какой-то мальчишка… Я их всех…
— Есть книга, — беспомощно в слезах закричала Маша.