— The God loves you! (пер. с англ.: Господь любит тебя!)
Кирилл пребывал в изумлении, но священник не заострил на этом внимание. Молдован же с превеликим удовольствием откликнулся на порыв чернокожего добряка.
Дети с искрящимися глазами спешили занять места перед началом службы. Кирилл решил остаться позади всех, а Молдован его поддержал в непривычной для парня обстановке.
Когда все обменялись тактильной лаской и собрались возле сцены, священник начал громко и весело произносить воодушевляющие, объединяющие всех слова. Он произносил их от чистого сердца и будто озвучивал поток сознания, искренне верующего в Бога. Люди охотно отзывались и со слезами на глазах смеялись.
— Разве это не кощунство? — скептически возмутился Кирилл.
— Своеобразный подход. Они верят не меньше, чем кто-либо другой. Просто люди выражают свои чувства здесь через открытость, благодарность, жизнелюбие и любовь.
— По-моему, они сюда развлекаться приходят…
— Нет. Кто приходит за покаянием, кто за поддержкой, кто за напутствием. Каждый получает силы бороться дальше.
Кирилл ворчал и не желал больше спорить, оставаясь при своем мнении. Он не то, что был ярым сторонником своих национальных ценностей, но ему хотелось в качестве мести осрамить чьи-то чувства.
Хор из женщин и мужчин приступил к работе. Это были мотивирующие и жизнеутверждающие песни, для понимания которых не требовался перевод. Несложный речитатив и ритм подхватывали люди и танцевали. Священник оказался первым зазывалой, который приобщал гостей к очищению путем веселой и доброй энергетической разрядки. Люди восхваляли Иисуса и ощущали единство. Они продолжали петь, танцевать, говорить друг другу приятности и благодарить Бога за милость.
Кирилл заметил на лице Молдована легкость и счастье. Он не мог поверить глазам, что все прошлое этого человека может сочетаться с безобидностью и святостью данного мероприятия. Кирилл не мог разобраться в своих противоречивых эмоциях к этому феномену. Он не мог радоваться, пока где-то там возможно погибал его любимый человек.
— Зачем ты меня сюда позвал? — язвительно задал напрямую конкретный вопрос парень.
— Знаешь, — ответил Молдован, глядя с любовью на свободных от страха и проблем людей, — я ничего не встречал сильнее человеческой веры. Их веры в Бога. В лучшее, что таится в нас.
— Как ты можешь сравнивать себя с верой этих мирных бедняков?! — взорвался Кирилл. — Ты убивал кучу людей и жил против закона!
Молдован не среагировал на атаку обидой или злобой, он будто предсказал этот выплеск.
— Я уже больше 20 лет никого не убивал. После Чечни ни одного человека.
Кирилл прокрутил в голове все известные факты и засомневался:
— Ты ведь после Чечни и в Сирии был, и в тюрьме отсидел, и потом в частной военной компании отбывал срок…
— Но я никого не убивал.
— Как это возможно?
— Я был, наоборот, против войны. Пытался остановить ее. Именно за оппозиционные и диверсантские действия меня и посадили за решетку.
— Какие?
— Распространение и пропаганда «дезинформации». Уничтожение боевой техники как со стороны врага, так и со стороны союзника.
Кирилл нахмурил брови и уставился на беспечное лицо седого маразматика:
— Ты взрывал боевую технику?
— Да. Склады. Запасы.
— Сам?!
— У меня был вертолет.
Кирилл не выдержал и спрыснул со смеху.
— Ты чокнутый? Зачем ты это делал? Это ведь глупо… Один человек не сможет остановить решение всего правительства… Проще было не участвовать в войне… Тебя же за предательство могли свои расстрелять…
— Я знаю.
— И ты все равно участвовал… Зачем?
— Ты этого не поймешь. Это связано с действием Ihticoyonpui, часть которого продолжаешь в себе носить всю оставшуюся жизнь.
Кирилл притих, но не собирался прекращать опрос:
— И что было дальше?
— Меня отправили под трибунал и приговорили к уголовному сроку.
— А потом надоело за решеткой, и ты решил по новой начать?
— Нет. Я не зависим от местоположения. Просто обстоятельства вынудили меня покинуть тюрьму, а контракт с частной военной компанией был единственным выходом.
— То обстоятельство — это Пиззздюки?
Молдован кивнул.
— И ты потом удрал с места военной операции на вертолете?
— Да. Когда понял, что резервации угрожает опасность.
Теперь хронология складывалась воедино. Кирилл притих и уже со спокойным прозревшим видом стоял и смотрел, как наслаждаются подаренной жизнью люди.