Неожиданно дверь распахнулась и из здания выбежали дети. Они начали носиться по территории, но категорически боялись заступать за черту освещаемого фонарем пространства. Они баловались, теребили друг друга, на корточках прыгали по земле. Следом вышла Кайла, она в свойственной ей манере поначалу пыталась угомонить возбужденный бедлам, но затем смирилась и заняла строгую воспитательскую позу. Кирилл находился за пределами веселого хаоса до фантастического момента, который все перевернул. Такие моменты происходят случайно, абсолютно внезапно, непредсказуемо и, кажется, только в тот миг, когда по-настоящему нуждаешься. Предугадать и повлиять на процесс невозможно.
Дети неожиданно окружили Кайлу и начали у нее что-то настойчиво выпрашивать. Они буквально облепили воспитательницу и неугомонно гудели. Девушка, немного помучив безобразников за непослушание, сдалась и нырнула рукой в карман широких штанин. Оттуда она достала что-то крохотное и неразличимое в тени и передала страждущей ребятне. Те мгновенно поднесли подарки к носу и очаровательно начали вдыхать источающий ими аромат. Радуясь и хвастаясь друг другу доставшимися уникальными запахами, дети выглядели осчастливленными открывателями чего-то нового. Кайла умиленно помотала головой и закурила сигарету, выпуская струйкой табачный дым по ветру. Кирилл продолжал держаться обособленно, лишь молча наблюдая за происходящим. В тот миг дети ни с того ни с сего подбежали к чужестранному печальному парню, к молчаливой компании которого уже привыкли. Они не могли с ним заговорить из-за языкового барьера, но решили помочь и поднять ему настроение известным им способом. Они не могли смотреть, как кто-то грустит и решили вместе поделиться сокровенным источником радости. С улыбками они окружили растерянного парня, коснулись сочувственно маленькими ручками его конечностей и протянули ладони к его лицу. На них лежали тонкие сухие веточки с белыми увядшими лепестками бутона. Кирилл сделал вдох и почувствовал аромат ванили. Он долго не мог оторваться от него, пока вместе с запахом плода в легкие не попал оттенок табачного дыма. В тот самый момент Кирилл вдруг какой-то галлюцинацией отчетливо услышал милый сердцу голос. Родной, успокаивающий и одновременно пробуждающий. Маша с ним говорила в тот момент. Рассказывала что-то бесконечно уютное, светлое, незамысловатое и неописуемо прекрасное. Парень ощущал ее прикосновение, ее запах, ее любовь. Он прикрыл блаженно глаза. По телу побежали мурашки. Заискрилось яркими лучами солнечное сплетение. На глазах навернулись слезы счастья. Девушка находилась рядом с ним, живая и настоящая. Ее лекарство оживило душу. Исчезли усталость и безысходность. Кирилл знал, что делать. Он как никогда четко осознавал нужное решение. Парень поднял веки и с горящими глазами и благодарной улыбкой посмотрел на детей, которые тут же завизжали от радости и весело зарезвились вокруг, будто убеждаясь в правильности и эффективности метода. Кайла ничего не поняла и, выбросив докуренный бычок в специально выделенную под пепельницу старую банку из-под кофе, озабочено начала успокаивать взбесившихся детей. Сорванцы наслаждались своей причастностью к доброму поступку, а Кирилл, больше не собираясь медлить, под общий шум скрылся в направлении машины.
…
Молдован проснулся с первыми проблесками утреннего рассвета. Хоть тот и не был заметен за пасмурными сумерками, но из открытого окна доносилась свежесть нового дня. Мужчина встал и, проходя мимо комнаты, обнаружил отсутствие Кирилла. Кровать была заправлена и выглядела нетронутой. Избранный заподозрил неладное и устремился к выходу. Когда он не нашел парня на крыльце, его взгляд моментально направился в сторону парковки. Машина стояла на месте, дверь была открыта, а в салоне маячил чей-то силуэт. Молдован поспешил и замер в ступоре перед увиденным. Кирилл сидел на переднем сидении, склонив голову над рукой. На внешней стороне ладони он вырезал что-то наподобие незаконченного круга и сейчас сосредоточенно заносил чернила под кожу. Полукруг имел нечеткую штриховую линию и продолжал кровоточить. На соседнем сидение валялись пустые стержни от пишущих ручек, целлофановый пакетик с остатками сушенного белого корня и раскрытая книга-индиго.