— Что будет дальше?
Маша после томительного молчания уточнила:
— После Биг-Сюра?
— Да.
— Будем делать все на свете, — дала она очевидный ответ. — Мы же дали друг другу обещание. Жить в удовольствие до самого конца.
— Жизнь впереди, — почему-то подметил Кирилл.
— Жизнь впереди, — почему-то повторила после паузы Маша.
Кирилл ненасытно наблюдал за Америкой и мечтательно представлял, какие их ждут приключения. По накопленному опыту весь мир казался игрушкой, с которой так хочется играть, пока она рядом с тобой. Он готов был обойти все закоулки и побережья, посетить все фестивали, пересечь Тихий океан, бросить вызов непосильному и безумному, а затем повторять это вновь и вновь. Ему не хотелось властвовать или разрушать, им двигала его индивидуальная и необъяснимая вера, что спасла от пропасти Пандоры. Оставалось только лишь жить. Кирилл начинал понимать, в чем заключалась истинная сила индейского корня.
После продолжительной тишины Кирилл заметил, что Машу охватила дрожь. Состояние нельзя было отнести к типичным судорогам, но отмечались единичные учащенные мышечные спазмы. Парень спохватился и уложил ее на свои колени. Затуманенный взгляд пугал своей опустошенностью и безучастием. В ее измотанном организме с каждым новым припадком все меньше отыскивалось желания бороться. Кирилл шептал ей на ухо ее имя и просил скорее вернуться к нему. Он не знал, как правильно поступить. Какая-то часть его разума приказывала прекратить их путь, но другая часть этого очень боялась. Возвратиться в обычный серый мир означало предать их общую цель и снова соприкоснуться с больным прошлым. Другую чашу весов перевешивало здоровье Маши; состояние, которое стремительно ухудшалось. Мучаясь перед выбором, Кирилл собрался было уже обратиться к пилоту, но хрупкая рука коснулась его щеки и отвлекла.
— Ты пришла в себя… Надо в больницу…
Девушка отрицательно помотала головой. Кирилл запаниковал.
— У тебя изменились припадки… Нам надо обратиться к врачу…
— Нет, — твердо ответила Маша. Девушка боялась того же, что и Кирилл, а может и худшего. Парень беспомощно смотрел на любимого человека и хотел с ней разделить ее тяжелое бремя.
— Что я могу сделать?
Маша собрала слова в общую кучу, а затем монотонно сказала:
— Дай мне корень дерева.
Кирилл ошеломлено впал в ступор.
— Но…
— Он может помочь.
Кирилл вытаращенными глазами пялился в одну точку, представляя возможные негативные последствия.
— А если будет хуже…
— Не будет. Я хочу туда, где находишься ты. Туда, где находишься ты. Там, где находишься ты, туда… Туда хочу…
Девушка повторяла одни и те же реплики и выглядела абсолютно опустошенной и отстраненной. Кирилл отбросил страх и решительно потянулся за чемоданом, изъятым у Пиззздюков. Не обращая внимания на Молдована, он достал белый корень и положил в рот девушке. Она попросила воды, и он аккуратно поднес бутылку. Сделав пару глотков, девушка закрыла глаза и стала ожидать эффекта.
— Что со мной будет? Скажи… Что со мной будет? Ты знаешь, что со мной будет? — заторможено воспроизводила она один и тот же вопрос.
Кирилл успокаивающе погладил ее по волосам.
— Ты отправишься в мир, где все возможно. Летать, мечтать, видеть и слышать невероятное, познавать новые миры… Прямо как в твоих сказках…
Слабая блеклая улыбка проскочила на ее лице.
— Только не оставляй меня…
— Я пойду с тобой. Буду рядом.
— А книга? Книга нужна? Вот та книга? Книга индейцев… Книга…
Она запиналась, прерывалась и забывалась в сумеречном сознании.
— Она тебе не понадобится, — Кирилл прижал ее к себе крепче и начал молиться на чудо. — Книга в моей голове.
Время шло. Неугомонные винты и зоны турбулентности были единственными, кто нарушал тишину. Кирилл и Маша свернулись калачиком на скамейке и тесно прижались друг к другу. С закрытыми глазами они следовали сознанием туда, куда человеческому пониманию вход закрыт. Кирилл обнимал Машу и мысленно поддерживал ее связь с реальностью.
— Помнишь, как я тебя впервые увидел?
— Да…
— У меня челюсть отпала. А потом второй раз отпала после удара током.
— Да…
— Потом я начал жертвовать своим мозгом, чтобы увидеть тебя…
— Ты… Ты ночью прибегал…
— Да. Из мужского отделения в женское. Мы в туалете прятались от охраны и курили.