Мужчина взглянул на парня, улавливая его ментальный напор и расплылся в улыбке.
— Я слишком люблю облака. Они меня ждут.
Ни страха, ни сумасшествия не оказалось в тех одержимых глазах. Единственное что царило там — это жажда абсолютной свободы. Как бы там ни было, Молдован в каком-то роде оставался заключенным, а человеческая жизнь — тюремщиком.
— Нет! — настаивал Кирилл.
— У тебя твое совершенство рядом, — заявил Молдован, — а мое где-то там…
Смертоносный вихрь завывал и кружил над океаном, испуганные волны словно уносились от него без оглядки скорее к берегу. Но для кого-то это был истинный зов. Молдован рефлекторно начал отдаляться от ребят шаг за шагом.
— Это ведь самоубийство, — вмешалась Маша, опасаясь искреннего желания Молдована.
Но тут он засмеялся. Звонкий и свободный смех пролетел над пропастью.
— Я ни в коем случае не собираюсь умирать. Меня еще ждет моя детвора в резервации.
После этого он, не сказав больше ни слова, отправился обратно к вертолету. Кирилл с Машей поверили в обещание Молдована и засмеялись своим предрассудкам в лицо. Они знали, что у него все получится и воин обуздает любую стихию. Влюбленный в небо пилот занял свое почетное место и энергично перевел механизм в рабочий режим. Он помахал дорогим друзьям на прощание рукой и взмыл в воздух. Вертолет, сопротивляясь ветру, храбро и страстно воспарил над океаном и унесся в центр бури.
Кирилл с Машей провожали влюбленными взглядами случайного спутника своей жизни. Они не чувствовали досады, ибо четко ощущали неразрывную связь между ними, скрепленную общим прозрением.
— Кажется, это новый этап, — заявил ободряюще Кирилл.
— Отсюда можно начать бороздить тихоокеанское побережье, — согласилась Маша.
— Погнали купаться?
— Погнали.
Медленно и осторожно они направились по крутому спуску вниз. Словно благословленные пророки или напрочь свихнувшиеся бездомные с одной книгой в руках они пробирались сквозь заросли, дождь и холод к своей цели. В тени деревьев становилось полегче. Слоеные кроны листьев и широкие стволы деревьев укрывали от ветра и зноя. Без усталости, опасения и сожаления ребята шли по незнакомой местности, встречая на тропе мусор, выброшенную одежду, сгнившие доски и ржавый метал от какой-то постройки. Позади виднелась петляющая дорога к ущелью, над которым тянулась арка моста; она оставалась единственным ориентиром. Травянистое покрывало плавно перешло в песочное покрытие. Впереди ждал каменный коридор, из которого выглядывал необъятный океанский холл.
— Мы добрались до Биг-Сюра, — напомнила Маша, ласково потирая ладонь Кирилла.
— Эх, — иронично махнул Кирилл, — надо было Антохе держать язык за зубами. Вон куда забрались.
Маша посмеялась и толкнула Кирилла в плечо.
— Тебе не холодно?
— Нет. А тебе?
— Тоже.
Оставляя на песке следы, парочка проложила путь до самого пляжа. Несмотря на серость и суровость погоды, долгожданная картина оказалась потрясающей. Где-то в глубине души странники верили, что еще смогут насладиться пейзажем в тихую погоду. Маша остановилась на месте, смотря по сторонам. Волны разбивались о каменные глыбы и превращались в пену и брызги. Над местом крушения кружили дикие бесстрашные чайки, разрезая общий шум своими возгласами. Природный парк тянулся шероховатой скалистой стеной вдоль океана на далекие километры. По этому побережью, полагаясь на географические знания, можно было дойти до самого края Калифорнии. Кирилл снял обувь и кинулся босиком к воде. Океанские волны зарождались далеко в океане и настигали берега уже мощными внушительными убийцами. Закатав штаны и перешагнув выброшенные штормом на песок водоросли, парень забрался по колено в воду и крикнул девушке:
— Оказывается, Тихий океан холоднее, чем Атлантический…
Но Маша уже не слышала, что говорит Кирилл. Она лишь воспринимала этот голос, как нечто приятное и до боли родное. Над океаном разрасталась черная дыра из туч, позади шелестели под силой ветра зеленые лужайки, но не содрогались под напором горные хребты. Она это уже видела когда-то. Самый первый припадок. Самая первая аура. Она снова внутри нее. Круг замкнулся. Пустота начала пробираться и окутывать тьмой реальность. Маша почувствовала первые капли дождя, слышала любимый голос и шум моря, но черная бездна поглощала сознание. Девушка теперь с ней одно целое. Пустота, как божество, живет в ней. Через секунду Маша покинула Биг-Сюр и отправилась в небытие.
4.
Картина перед глазами стояла размытой. Хотелось протереть слипшиеся веки руками, но конечности совсем не слушались. Отдаленной тугоподвижной мыслью Маша поняла, что находится в тепле. Последние события перемешались в полной путанице, хронология которой тщетно обрывалась. Но все-таки получилось сосредоточиться и выйти из мутного сна. Девушка лежала в постели. На ней была какая-то пижама. Из руки торчал катетер и внутривенная система. Стойка с капельницей. Помещение больше всего похоже на медицинскую палату. С улицы доносились звуки ливня, сокрушающего карниз. Маше на секунду померещилось, что мозг с ней сыграл злую шутку и она находится сейчас после первого приступа эпилепсии в Бурашево. Но нет. Голова медленно повернулась и взгляд наткнулся на Кирилла. Чумазый и лохматый парень устало клевал носом на стуле. На тумбочке лежала влажная и потрепанная книга-индиго. Кириллу выдали халат для посещения, но тот все равно не смог скрыть грязный неопрятный вид. Его рука лежала на покрывале, инстинктивно потягиваясь к девушке. Маша почувствовала благодарность и невыразимую любовь к верному спутнику. Она ползком подобралась своей ладонью к его пальцам. Парень вскочил от прикосновения и возбужденно начал оглядываться вокруг красными глазами. Заметив, что Маша пришла в себя, он мигом наклонился к ней на максимальное близкое расстояние.