— Человек ходил по земле микробом, — Селина накрывала его психоделика, он эпилептически закатывал глаза и высказывал всё, что приходило ему на ум, — затем растением и животным… Это божественный дар… Дар размножения… Мы нужны ему только ради потомства… Нас держат на убой… Он питается… Питается нашей энергией… Мы — перерабатывающие шестерёнки… Наше предназначение кончить, оплодотворить, выносить, родить, удобрить землю…
Играла музыка или мне только казалось. Всё переливалось в плавных волнах. Я то закрывал глаза, то распахивал их до покраснения визуальных образов. Ноги и руки казались чужими. А люди вокруг бегали мартышками, кривлялись, катались по ковру и извивались словно черви.
— Нет ничего плохого, нет ничего хорошего… Мы состоим из потребностей, желаний и инстинктов… Наши четвероногие предки старались, адаптировались и эволюционировали, чтобы мы вырастили мозг и всё послали к чертям собачьим… Страх, слабость и тупость управляют людьми… Кто преодолеет это, познает истину… Она не понравится… Она не нужна будет… То, что ты открываешь в себе, является уже по сути тобой… Незначительность… В мире будут жрать, спать и спариваться одни незначительности… Которым плевать… Которые всё поняли…
На пуфике на незнакомого мне парня уселась девчонка и начала его домогаться. А может и он ее. Они сосались и раздевали друг друга, позабыв, где и с кем находятся рядом. Раздался смех. На соседнем пуфике с себя снял штаны Дзен и принялся мастурбировать. Он смотрел на парочку и яростно теребил свой член, с конвульсивным блаженством запрокидывая назад голову. Никто не реагировал на чужое сумасшествие, так как претерпевал внутри свое собственное.
— Пахан может и создал эту вселенную… Но Бога создали люди…Тихо…Он оставил своё творение, решив не вмешиваться…Еще тише…Каждый сам по себе… Каждый сам с себя спрашивает… В этом и есть его частичка в нас, — продолжался бредовой монолог Селина. Моё сознание выхватывало лишь более или менее логичные отрывки. — Он крупье… Раздает карты, но сам понятия не имеет, что кому выпадет… Мы играем с судьбой в шахматы… Выбираем чёрное и белое… Что-то зависит от нас… Душа в единоличности… Мы всё делаем ради себя… Любой потаённый мотив содержит в себе эгоцентризм и выгоду… Нет хороших и плохих поступков… Взаимная выгода создала добро, любовь и дружбу, всё что мы любим… Страх, неуверенность в себе и жажда власти создали веру… Всё, что мы знаем и считаем реальным, искусственно создано прошлыми поколениями людей… Иллюзии, самообман и смерть — единственные настоящие вещи в нашем мире…
Парень с девушкой уединялись в комнате. Затем по дому раздавались сладкие стоны и крики. Тот парень в скором времени вышел из комнаты, вместо него зашел другой. Вновь раздавались сладкие стоны и крики. Две другие девушки прилипли к Пятке, облизывая его шею. На животе Дзена уже блестела целая лужа спермы, но он продолжал истязать свой детородный орган.
— Делай, что хочешь…, — кряхтел, посмеиваясь Селин, — да, делай что хочешь… Вот она истина… Нет суда, кроме того, который человек выдумал для своего же блага… Нет морали и ценностей, кроме тех, которые человек выдумал для себя же… Воспитание… Предпочтения… Воздействие и влияние окружающей среды… Разнообразие всего, в куче которого теряется важность… Сколько проживёшь… Как проживёшь… Природой нам начертано восславлять низменные потребности и блага… Духовное приходит на ум лишь от хорошей пресытившейся жизни… Всё, что угодно… Как угодно… Где угодно… Только не ври себе и не бойся…
Старик читал себе мантру, перевоплотившись в образ чокнутого оракула.
— Селин, — обратился к хозяину Пятка чавкающим ртом и полуприкрытыми глазами, — есть ещё соль?
— Бабки есть — будет соль, — здраво откликнулся Селин.
Пятка пошарил в карманах.
— Нету. Всё спустили.
Селин молчал и пребывал в диванном экстазе.
— Селин. Что угодно проси.
— Трахни вон того паренька в задницу. А я посмотрю, — старик плавно указал на малолетнего друга Пятки, будто изначально имея план в голове.
Пятка отстранился от девчонок и без раздумий пополз по ковру к товарищу. Селин с жаждой в глазах сел на угол дивана и уставился на парочку.
— Снимай штаны, — приказал Пятка обдолбанному юнцу.
Тот блаженно съехал с пуфика на пол, уперся головой в пол, выпятил жопу и спустил штаны. Перед Пяткой торчала белая гладкая задница. Член парня продолжал стоять ещё с момента ласки девушек, поэтому лишь оставалось достать орудие насилия. Где-то на задворках сознания я не верил, что это произойдёт, но глаза стали свидетелями обратного. Пятка смочил руку слюной, смазал возбуждённый член и нацелил головку между ягодиц друга. Подросток стонал и сопротивлялся поначалу, но вскоре впитал половой орган своей прямой кишкой. Пятка стал ожесточенно драть мальчугана, словно девчонку.