– Нинка, выведи его и помоги мне, дрянь такая, — пробубнил дед, когда установил капельницу и начал снимать тряпки с её рук.
Женщина с лёгкостью вытолкнула оцепеневшего мужчину из комнаты. Перед глазами он видел только деревянные двери.
Тяжёлым одеялом на него упала тишина. Пропали звуки, запахи. Всё. Его словно погрузили в холодную темноту.
«Не успел» — эхом отразилось в голове у Владимира.
Сердце сжималось от ярости. Каждый вздох, наполненный злобой и горем, казался очередным ударом по его сознанию. Внезапно он почувствовал, как внутренний шторм накрывает его с головой. Ярость встала комом в горле.
Владимир схватил подушку с дивана и бросил её в стену. Затем под его руку попала тумбочка, которую с силой опрокинул. Предметы упали на пол, создавая громкий звук, который отражал его собственную агонию. Стул, кресло — всё летело в сторону, как будто он искал способ освободиться от невидимых оков боли. Владимир кричал, выпуская наружу накопившиеся эмоции, но даже этот крик звучал глухо, как будто мир вокруг не хотел его слышать.
Остановили его руки, которые охватили его спину и резко повернули Владимира. Перед ним стоял его роста Илья, лицо которого было суровое и угрюмое, а глубокие морщины, словно трещины на старой сухой земле, говорили о его тяжёлых годах.
– Приди в себя, — трухнул он рыжего мужчину. – Ещё что-нибудь разобьёшь — пойдёшь к чёрту отсюда, — уже орал Илья.
– Илюш, дай ему водки, — крикнула из операционной Нина Павловна.
Владимир кинул взгляд в сторону металлического стола, на котором всё так же лежала окровавленная Лиза. Нина держала её руки, напитывая их своими силами, чтобы быстрее затянуть раны. Взгляд Владимира потемнел. Он видел её смерть.
Илья вытолкнул его из зала в коридор, чтобы тот не видел Лизу. Взяв за локоть Владимира, потащил его в маленькую куханку. Над мойкой из шкафа достал стакан, а из холодильника водку. Владимир так и стоял там, где его отпустил Илья.
– Сядь, твою дивизию, — пожилой мужчина толкнул Владимира на ещё советский стул. Поставил с грохотом перед ним стакан и налил водки. – Пей.
Илья с горла бутылки сделал несколько глотков спиртного. Рыжий мужчина повторил за ним.
Илья ушёл.
А мужчина остался один. И смотрел в безнадёжную пустоту.
Глава 20
11.1. Поведение свехлюдей, которое может вызвать сомнения у уполномоченных лиц, включает:
a) Непрозрачность в действиях и решениях, связанных с использованием своих способностей.
b) Уклонение от взаимодействия с уполномоченными органами.
c) Использование свехспособностей в личных интересах или в целях, противоречащих общественным интересам.
11.2. В случае не доверительных отношению к резиденту ЦПОЛ комиссия вправе продлить пребывание или арест в ЦПОЛ без объяснения причин.
© Кодекс ЦПОЛ.
В тусклом свете Владимир сидел в кресле в углу комнаты и не отрывал взгляда от девушки. Его дыхание было тихим и спокойным, словно он боялся потревожить хрупкое равновесие, которое царило в воздухе после тяжёлой ночи.
До сих пор он не сомкнул глаз. Боялся, что если уснёт, то после пробуждения выясниться, что Лиза умерла. Хотя Нина и Илья сделали всё и даже больше, чтобы девушка пришла в себя. Нина в полусонном состоянии и обессиленная уехала на работу в ЦПОЛ. Она полночи исцеляла Лизу и только поутру легла чуть-чуть подремать. Илья и вовсе не спал. Он следил за показателями девушки, опасаясь, что от тетродотоксина начнётся побочка в виде отёка лёгких. Только на рассвете он зашёл на кухню к Владимиру, взял водку, отпил и сказал:
– Отрава уходит. Девка пальцами шевелит, — Илья сел на стул напротив рыжего мужчины. – Нинка пыхтит на меня.
– Она до сих пор думает, что я заговорщик?
– Этот старый хрен ей мозг промыл, — пожилой мужчина налил ещё одну порцию водки Владимиру. – Ей пока перед носом всех умертвлённых Яном детей не покажешь, она не поверит нам. Но я ей рот закрыл, — Илья сделал глоток из бутылки, и Владимир увидел у него на локте кровь Лизы, отчего по спине прошёл холодок, а в глазах помутнело. – Сказал, если что-нибудь скажет про тебя, пойдём все по статье. Хотя, знаешь, когда Нинка учуяла тетродотоксин, она засомневалась в Центре. Ведь ни у кого нет доступа к нему. А очищенный только у неё. – На лице деда появилась ехидная улыбка. – Так уж, сынок, может, ты ей и открыл глаза на чертовщину, которая там происходит. Хоть и такими жертвами.