- Нравится? – спрашивает Дима.
Он лежит на кровати, подперев голову рукой, и лениво рассматривает меня с боку.
- Нравится, - говорю я и улыбаюсь. За последний месяц так часто улыбалась. Многие это заметили.
- И кому нужно сказать за это спасибо?
- Мне! За все те часы, что я прыгала как умалишенная по этой комнате, – я поворачиваюсь к нему лицом, дерзкая улыбка так и не покидает меня.
- Наглая девчонка, - рычит Дима и со смехов тянем меня на кровать и подминает под себя.
- Кто главный? Отвечай!
- Ты, ты, мой генерал! - не могу прекратить смеяться.
Дима скатывается с меня и ложится на спину рядом, закидывает руки за голову, смотрит в потолок.
- Остался где-то месяц, Кэт.
Настроение резко портится.
- На следующей неделе мне двадцать два.
- Знаю.
Пауза.
- Прекрасный возраст.
- Думаешь? - усмехаюсь я.
Он поворачивает голову ко мне.
- Ты не имеешь права отказываться. Ты обещала, - в его голосе больше нет веселья. В его голосе сталь. Он сам одна сплошная сталь.
Закрываю глаза.
- Я не отказываюсь. Просто сожалею. Не лишай меня этого.
- Сожалениями ничего не исправишь, - от отворачивается, - Когда-то ты хотела этого, Кэт. Жаждала этого так же сильно, как и я. Что изменилось?
Теперь я поворачиваю голову к нему.
- Я увидела тьму. Слишком много тьмы.
Он молчит. Лишь проявившиеся желваки на скулах показывают, что он её услышал.
В свой день рождения она блистала. Давно не видел её такой общительной, такой живой. Счастливой. И всё благодаря мне. Мы снова стали частью одного целого. Почти. Скоро и это почти исправится.
Осталось меньше месяца.
- Катя, когда ты уже позовёшь Андрея к нам в гости? Я хочу лично с ним познакомится.
Мы втроём сидим на кухне. Я, мама и Дима. За окном во всю властвует весна, я пью чай, жмурясь от щекотливого лучика солнца, что греет моё лицо. Я счастлива.
- Ещё рано, мама. Мы с ним встречаемся всего ничего. Ещё даже месяца не прошло со дня моего рождения.
- И что. Знакомы-то вы с ним более трёх лет.
Хмыкнув, я подношу чашку чая к губам.
- Эх, действовать нужно решительнее. Уведут парня-то. Уведут.
- Действительно, Катя. Пора действовать.
Я поворачиваюсь к Диме. Он сидит слева от меня, развалившись на нашем кухонном диванчике, раскинув руки, расслабившись.
Пора?
Я смотрю на него и чувствую, как по телу бегут мурашки. Ужас в физическом обличье.
Мама встаёт, отворачивается, споласкивает кружку.
- Да, Денис говорил, что сегодня вечером зайдёт.
- Денис? – хриплю я.
А в голове одни: сегодня? Сегодня? Сегодня?!
- Да. Давно у нас не был. Хочет что-то важное рассказать. Кстати, в особенности тебе. Видишь, как ему не безразлично твоё будущее. Всё-таки, - мама поворачивается, облокачивается на кухонный гарнитур, - как хорошо, что вы есть друг у друга. Брат с сестрой. Вам нужно держаться вместе. Когда нас с отцом не станет, только вы друг у друга и останетесь.
- Да, конечно, - бормочу я, - Денис мой единственный брат.
Я смотрю на Диму. Он всё также расслаблен.
- Что ты постоянно туда смотришь? – вопрошает мама.
Я молча встаю и иду в нашу комнату.
Сегоднясегоднясегоднясегоднясегоднясегоднясегоднясегоднясегоднясегоднясегоднясегоднясегодня!
Он заходит следом за мной.
Стою по среди комнаты, не решаюсь повернуться к нему лицом.
- Ты обещала.
- Почему именно сегодня? Сейчас?
Всё же поворачиваюсь. Между его бровей складка недовольства. Серые глаза смотря внимательно.
- Потому что ты готова. Потому что сегодня – идеально.
Мне хочется плакать. Мне хочется кричать!
Закрываю лицо руками отступаю от него на шаг. Мотаю головой, а после всё же опускаю руки и вновь смотрю в серые глаза. Такие серые. Нереально серые. Таких не бывает. Их и нет.
- Почему мы не можем существовать вот так? Как сейчас? У нас не получилось, когда ты был внутри, но вот так, когда ты снаружи…
- Кэт, нет, - резко обрывает он меня, - Я говорил, что не приму твоего нет. Ты. Обещала!
Дима кричит. Он в бешенстве. И он в своём праве.
- Мне так страшно… - шепчу я, чувствую, как слёзы градинками стекают по щекам.
Он резко выдыхает, подходит ко мне, обнимает.
- Тшшш, успокойся. Я понимаю. Тебе страшно. Я не прошу перестать тебя бояться. Я лишь прошу сделать, чёрт возьми то, что должна!
На последних словах его объятия уже причиняют боль.
- Дима..- я пытаюсь вырваться. Но он так силён, и сжимает всё сильнее, до хруста костей.