Вторая ночь не отличалась от первой. Юноша приехал за русалкой, отвёз её в усадьбу ухаживать за другиней, а утром вернул на место. И снова ограничился прикосновениями и словами, которые едва ли переходили черту дружбы.
Наступила третья ночь, когда Володя привёз русалку в усадьбу. По дороге он вёл дружескую беседу, не пытался совратить Пелагею, и она снова списала это на тоску по отцу. Но одно насторожило её. Когда они вместе шли по коридору усадьбы, Володя не стеснялся отвечать на заигрывающие улыбки служанок, значит, близость его всё же интересовала. Русалка сжала зубы. Любопытно, кого из этих девок он ублажал так же, как её? Много ли таких, с кем он провёл одну ночь, а после потерял интерес? Пелагея старательно делала вид, что ей всё равно, хотя в груди отчётливо бушевал ураган ревности. Она проводила раздражёнными взглядом служанку, которая при Володе улыбнулась и потупилась.
– Ты ей нравишься, – заявила русалка, когда они отошли чуть дальше.
Юноша обернулся на служанку, о которой говорила Пелагея, и усмехнулся.
– Ревнуешь?
– С чего бы это? – Почему-то они постоянно отвечали друг другу вопросом на вопрос. – Неужто я тебе не нужен?
– Мне нужен исключительно твой язык, – съязвила русалка.
– Ты такая милая и острая на язычок, когда ревнуешь.
– Я не…
– Да-да, ты «не», – с ухмылкой отмахнулся Володя.
Пелагея картинно закатила глаза и хотела уже зайти к Раде, но юноша ухватил её за талию и повёл дальше, как она поняла через пару секунд, в его опочивальню.
– Проходи. – Он открыл дверь и мягко втолкнул девушку вперёд. В опочивальне пахло деревом, как в лесу, и это дарило ощущение спокойствия. – Ты же сказала, что тебе нужен язык, так чего тянуть.
Русалка не стала отнекиваться. Хотелось поставить Володю на место, то есть на колени, потому она с гордо поднятой головой прошла к кровати. Уселась, призывно раздвинув ноги, и небрежно приказала:
– Приступай.
Володя сложил руки на груди и со смешком во взгляде уставился на русалку. Что-то задумал. Что именно – Пелагея не могла разгадать. Он не торопился подходить, и она, обиженно стиснув губы, свела ноги.
– Раздевайся, – теперь приказывал уже Володя.
– Мы так не договаривались.
– Ты сказала, что тебе нужен язык. Но не уточнила, в каком месте, потому выбор за мной. Раздевайся.
Пелагея не понимала, как Володя, подчиняясь её просьбам, всё равно добивается своих желаний. Это интриговало. Потому она медленно поднялась и спустила вниз сарафан, ногой отбросив его в сторону.
– Твоя очередь, – сказала она. – Будет честно, если ты тоже разденешься.
– Как пожелаешь, русалочка.
Володя тоже стянул с себя кафтан и рубаху. Небрежно отбросил их в сторону, повторяя за Пелагеей. Под свечами он выглядел иначе, нежели под светом луны. Поджарый, с широкими плечами и сильными руками – к такому телу хочется прикоснуться с поцелуями. В его голубых глазах, потемневших в ночи, плясали дикие огоньки. Володя приблизился к русалке и распустил ей волосы.
– Снова твоя очередь, – прошептал он ей на ухо, потягивая завязки на рубахе.
Ткань заскользила вниз по коже. Пелагея обнажилась, с трепетом представая перед Володей. Белая рубаха, словно небольшой сугроб, осталась лежать подле её ног, и русалка переступила его, приближаясь к юноше. Горделиво вскинула подбородок вверх, но сглотнула от прожигающих её эмоций. Володя заметил это. Он жадно оглядывал гибкое тело, прикрытое лишь волнистыми волосами. Пелагея откинули их назад, раскрывая полный обзор и наслаждаясь властью, которую возымела над юношей. Он, казалось, не дышал. Она приготовилась уже произнести: «Твоя очередь», – чтобы он скинул с себя последнюю деталь одёжи, но Володя, не дав русалке опомниться, прижался к её губам. Отнял воздух, подарив своё дыхание. Руками обвил её талию и заскользил по спине, перебираясь от шеи к пояснице.
Пелагея сама не понимала, почему так легко поддавалась ему. Пару дней назад любовь казалась ей глупой забавой, а большинство мужчин вызывали отвращение. С другими русалками она охотилась на тех, кто в ночи попал на берег реки, но никогда не позволяла жертвам дотрагиваться до себя. Каждый раз она морщилась от случайных прикосновений и похотливых взглядов, мечтала поскорее насытиться кровью и закончить охоту. Но с Володей всё было по-другому. Словно не она, а он наложил на неё чары. Он был добр, обаятелен и привлекателен, но зацепил Пелагею чем-то иным, что сложно было уложить в голове.