Она пошла в милицию, встретилась с участковым, даже написала заявление. Точнее… как написала?.. Она всё, как произошло, рассказала участковому, тот почесал задумчиво затылок, участливо ей покивал на все ее жалобы, а после попросил подписать пустой лист бумаги. Объяснил это:
- Тороплюсь просто, но суть проблемы я понял. И просто чтоб вас, уважаемая, не задерживать, хочу домой отпустить, отдыхать вам надо после такого. Вы просто распишитесь, и дату поставьте, а я сам потом напишу ваше заявление и дам делу ход. Вы, главное, не переживайте, все будет хорошо.
Лена поверила, расписалась. Ей действительно хотелось домой, она запланировала собрать вещи и переехать к родителям. И вернувшись в квартиру Степана, она даже успела собрать два чемодана, прежде чем приехали… за ней санитары во главе с ее мужем и его коллегами.
- Что происходит? – растерялась она, глядя на всю эту делегацию.
- Любовь моя, - нежничал Степан, - ты, главное, не волнуйся. Все будет хорошо. Не сопротивляйся, для тебя это может закончиться плохо.
- Что?.. - непонимающе Лена перевела взгляд с санитаров на мужа и обратно.
- Вы сегодня в милицию ходили? Помните? - спросил у нее медбрат.
- Конечно. Я написала заявление на мужа…
- На мужа? - хмыкнули ей в ответ.
- Да, он избивает меня! - отчаянно заявила Лена. - Он уже несколько раз меня избил!
- А где следы? Чем докажите?
У Лены ответа нет, но она отчаянно заявила:
- Я говорю правду!
- А ваш муж говорит, что у вас психическое расстройство, галлюцинации.
- У меня… что?.. – Лена уставилась на мужа, не понимая, зачем он выдумал такое про нее, а он стоял рядом с такой уже неподдельной заботой на нее смотрел, что Лена и сказать-то ничего не сумела.
Посмотришь вот так на него - и видишь хорошего человека, заботливого мужа, а не тирана.
- Вы вообще помните, что написали мне в своем заявлении? – спросил у нее коллега мужа, не тот мужчина, с которым Лена говорила в милиции, того она знала, а этого – нет.
- Я не с вами разговор вела, а с Журавлевым, и…
- Вы разговаривали со мной и… - перебили ее грубо.
Милиционер расстегнул свою сумку для документов, и вытащил из папки листок – с ее подписью, Лене показали ее же подпись сразу. А текст – напечатанный на компьютере, ей почитать самой не дали. Милиционер вслух читал сам:
- «Я, Фирсонова Елена Федоровна, пишу заявление о том, что сама себя избиваю периодически. Мой муж заботится обо мне, любит меня, а я себя за это ненавижу. Сегодня хотела сброситься с лестницы, но поняла, что мой муж не хотел бы этого. Пишу заявление, чтоб мне помог хоть кто-нибудь справиться со своими проблемами. Сама я не могу.»
- Я такого не писала… - заплакала Лена горько, понимая, как ее жестоко обманули и подставили. – Я такого никогда не говорила никому.
- Вы сегодня говорили это мне.
- Я вас первый раз вижу!
- И часто у вас такие провалы в памяти? – спросил один из санитаров.
- У меня все прекрасно с памятью!
- Любовь моя, не надо спорить, - заговорил и Степан. – Ты же знаешь, отрицание – не поможет тебе решить проблемы. А они есть… Ты главное, не волнуйся ни о чем, я буду тебя ждать, навещать. Завтра тебе фруктов привезу. Все будет хорошо! Я очень тебя люблю – это самое главное!
- Я не понимаю… Какие фрукты?.. Куда ты их везти собрался?
- Мы вас забираем, - сказал ей санитар. – Полежите у нас в отделении. Врач на вас посмотрит, точный диагноз определит.
- Я никуда не поеду!
- Вы сами написали заявление, чтоб вам кто-нибудь помог. Вот мы и пришли помочь! – рявкнул на нее незнакомый милиционер.
- Я такого не просила! Я никуда не поеду!
- Прошу общаться с моей женой вежливо, - вставил «тактичный» Степа. – Она просто больная девочка, а вы с ней так грубо, ну за что же?..
- Я здорова! Я не поеду никуда!
- Пакуйте ее, - скомандовали санитарам, и как бы Лена не упиралась, как бы ни умоляла не трогать ее, а бесполезно.