— Вот-вот будет салют! — объявляет она, слегка опьяневшая, но очень счастливая. — Так, а теперь настала моя очередь высказаться!
Гости шумят, как болельщики на футбольном матче. Аверьян, проговоривший с родственниками и не прекращающими свои визиты друзьями последний час, поднимается с места и подходит к маме. На его фоне Вероника кажется очень маленькой и хрупкой. Обняв сына, она смотрит на него, задрав голову, а потом прячет лицо в его груди и прижимается крепко-крепко.
— Простите! — говорит она громко и заплаканным голосом. — Ничего не могу сказать, кроме того, что я очень счастлива сейчас!
Мне приятно смотреть на них. На моих глазах выступают слезы, которые я спешу промокнуть салфеткой.
— А теперь салют! — командует Вероника забавным из-за слез голосом, вызвав всеобщий смех. — Ну же! Ребята! Салют, говорю!
Через пару секунд раздается громкий хлопок, и в черном небе взрываются тысячи ярких огней. Подперев рукой подбородок, молча любуюсь неповторимой красотой.
— Адель, Кирилл, вставайте все вместе, я вас сфотографирую! — торопит Лера, настраивая камеру на своем телефоне. — Ну же, Ника!
— Идем скорее! — зовет меня Кирилл. — На фоне салюта! Будет здорово! Наше первое совместное фото!
Я не хочу, но послушно делаю то, чего от меня ждут. Становлюсь рядом с Кириллом, но он, взяв меня за плечи, вынуждает занять место в самом центре, почти между ним и Вероникой. Аверьян, высокий, становится позади, и мои обнаженные ноги моментально ощущают исходящее от него тепло. А ещё давление, давящее на плечи.
— Салют, сыр, улыбаемся, ребята! — верещит Лера, стараясь снять нас на фоне яркого фейерверка. — Отлично! Просто огонь! Браво! Адель, красавица! Только папа и дочь счастливо улыбаются, а мать с сыном будто кислой каши съели! Улыбаться что ли не умеете?
— Готово? — спрашивает Аверьян, и его голос проносится за моей спиной на низких и вибрирующих частотах. Ему наверняка не составит труда убрать меня из снимка при помощи фотошопа.
— Есть!
— Отлично! Отправь мне всё, что получилось, — говорит Вероника.
— И мне тоже! — добавляет Кирилл.
Мы с Аверьяном решаем, что нам эти фотографии ни к чему, и молча расходимся в разные стороны.
— Отличный вечер, — говорю родителям, тихонько предвкушая долгожданное прощание. — Я так наелась, что дышать не могу.
— Почему мне кажется, что ты собралась уезжать?
— Потому что тебе не кажется, — говорю с улыбкой. — Уже поздно. А мне ещё до города добираться.
— И это первая причина, по которой ты должна остаться здесь на ночь, — отвечает Вероника. Началось! — А вторая заключается в том, что завтра воскресенье. И тебе ничего не мешает встретить его в родительском доме подальше от города.
Вот для чего следовало давно завести кота, который нуждался бы во мне круглосуточно.
— Мам…
— Прошу тебя, милая! — берет она меня за руки. — Вечер продолжается! Посидите с подругами на пирсе с бокальчиком вина. Или на качелях у беседки. Ты давно сюда не приезжала, а кроме тебя на них никто не катается.
— Хорошо, — отвечаю, немного подумав. — Меня уговорили качели.
Они с Кириллом смеются и возвращаются за стол, а я, только сейчас осознав, что оставила телефон в машине, потому что попросту в спешке забыла о нем, незаметно для многих проскальзываю между столами и иду к подъездной дорожке.
— Адель!
Ну, не так уж и незаметно.
— Адель, постой! — догоняет меня Богдан. Останавливаюсь, потому что он преграждает путь. — Прошу тебя, поговори со мной. Я со вчерашнего дня не нахожу себе места.
— Интересно, почему?
Он очень похож на своего отца. Такое же квадратное лицо, большие синие глаза и светлые с холодным отливом волосы с четким и ярко выраженным боковым пробором. Бедняжка Дарина тратит столько денег, чтобы добиться такого цвета, а мужчинам семьи Савельевых он дарован природой.
— Прошу тебя, прости меня! Я очень и очень сожалею, что сделал это. Адель, — смотрит он в мои глаза, — я не хотел причинить тебе боль. Пожалуйста, позволь мне загладить свою вину. Прошу тебя.
— Я не хочу с тобой говорить, Богдан. Я даже видеть тебя не могу.
— Я понимаю…
— Нет, ты не понимаешь! — перебиваю. — Вчера я увидела другого тебя. И он мне не понравился. Он напугал меня.
Богдан запускает пальцы в свои идеально уложенные волосы и отступает от меня всего на маленький шаг, будто мои слова оттолкнули его.
— Я просто урод, — качает он головой. — Я знаю. Можешь мне не верить, но я сам от себя такого не ожидал и мне противно смотреть на себя в зеркало. Я заслужил всё, что ты обо мне думаешь. Только… прошу, не ставь на мне крест. Не лишай меня надежды, прошу тебя.