Чешу нос. Первая наша встреча состоялась не вчера, к чему мы оба оказались не готовы.
— Утром я заехала к ней на работу. Адель казалась очень уверенной и спокойной, она заверила меня, что рада твоему возвращению, потому что от этого счастливы мы с папой. А вечером её всё нет и нет. Наконец приезжает и говорит, что стаканчик с кофе случайно на нее опрокинулся.
— И ты решила, что она это сделала нарочно, чтобы не приезжать?
— Нет, — улыбается мама, — ведь в ином случае Адель бы вчера вовсе не появилась. Но когда мне пришлось задействовать фокус с вопросами, тут я уже немного напряглась. Она нервничала. Правда, когда мы все вместе сели за один стол, я успокоилась. Она ни капельки не волновалась и выглядела так же, как и всегда. Настоящие качели!
— Фокус с вопросами? — поднимаю бровь.
Такое чувство, что каждое новое слово, сказанное мамой, утягивает меня в неизвестность всё дальше и глубже.
— Психологический прием, который позволяет очень быстро остановить стремительно разыгрывающуюся тревогу. Когда Адель была маленькой, мы это часто проделывали, но по мере взросления всё реже и реже.
— Гипноз какой-то, что ли?
— Не совсем. В детстве Адель часто погружалась в тревожные состояния, и чтобы избавить её от них, психолог посоветовала переключать её внимание с помощью вопросов. Простые, но связанные друг с другом одной темой. Хватает трех-четырех, чтобы перезагрузить нервную систему.
— Ты серьезно? — смотрю на нее, с трудом сдерживая смех. — Хочешь сказать, что я оказываю какое-то негативное воздействие на её нервную систему?
— Как я уже сказала, Адель с детства считает себя лишней, — совершенно серьезно говорит мама. — Не хочу углубляться в эту… достаточно неприятную тему, но я считаю, что эта мысль вновь проснулась в её голове, когда она узнала о твоем возвращении. И стаканчик с кофе, как и вино, она опрокинула на себя нарочно. Она знает, как мы с папой ждали тебя, как радовались твоему приезду, и, наверное, ей не хотелось мешать нам… В общем, такие дела.
Зачем я слушаю всё это?
Зачем мне столько знать о ней?
Пф. Ещё и больше половины банки рассола выпил, который через несколько минут вылезет обратно.
«Они вели себя с ней просто по-ублюдски, когда рядом не было ваших родителей. Да что уж там: Вероника с Кириллом до сих пор не знают, сколько всего пришлось вынести их дочери, пока все вокруг пили, развлекались и вели непринужденные беседы! Её нежелание признавать в тебе брата оправданно. Ты знал, что все эти люди, а в особенности твои подружки, считали виноватой именно её в том, что ты не хотел больше приезжать сюда. Из-за этого ей приходилось молча стряхивать с себя всё то дерьмо, которым её поливали», — отчеканивает каждое слово голос Дарины.
Тошнит. В ближайшем будущем никакого алкоголя.
— Про стаканчик с кофе ничего не знаю, — говорю, спешно отодвинув стул. — Но вино на нее выплеснул я. Случайно! — поднимаю вверх ладони. — Так что она, наверное, просто захотела проснуться в постели со своим парнем, а не… Всего хорошего, мам! — кричу, спеша в туалет.
6
Зоя. Моя спасительница. Сколько раз она вот так заботилась обо мне, принося спасительный куриный бульон и минеральную воду в мою комнату?
— Как в старые и добрые времена, — озвучивает она мои мысли, поставив деревянный поднос на прикроватную тумбочку. — Ничего не изменилось. Разве что теперь у тебя большие разрисованные руки, как у какого-то байкера.
— Не люблю мотоциклы, — бормочу, перевернувшись на спину. — Я не понял, тебе не нравятся мои руки?
Стукнув меня по пятке, Зоя подходит к двум чемоданам, которые я ещё не разобрал.
— У тебя же вся одежда помнется!
— И ладно. — Сажусь на постели и ставлю поднос на ноги. — Возьму утюг и поглажу.
— Если бы позволил, я бы уже давно со всем разделалась!
— Нет, нет! Я всё сделаю сам.
— Когда? В следующем году? — Зоя ставит руки в боки и смотрит на меня с опасным прищуром. — Или ты не собираешься разбирать вещи, потому что их всё равно скоро собирать?
— Когда бы я успел сделать это? И не включай маму, — говорю и пробую бульон. — Божественно.