— Конечно, божественно! Я ведь приготовила. А что с мамой? Ты хоть представляешь, как она скучала по тебе? Как все мы скучали!
— Я скучал не меньше.
— Тогда почему тебя так долго не было? Что ты забыл в этой своей безнравственной Америке? — спрашивает Зоя с откровенным пренебрежением.
Добрая и забавная пампушка. Она совсем не изменилась с тех пор, когда я последний раз просыпался в этом доме.
— Жизнь закрутила, — отвечаю, быстро орудуя ложкой. — Одно знакомство привело к другому, возникли идеи, которым не было конца, и вот миновало четырнадцать лет. Такой ответ тебя устроит?
Поджав губки-бантики, Зоя неопределенно качает головой.
— Да и вам тут некогда было скучать, — говорю, наклонив к себе тарелку. — Своих забот было достаточно.
— Это каких же? Тебя-то, проказник, не было, чтобы заботы эти подбрасывать!
Поднимаю тарелку и заливаю в себя остатки бульона.
— У вас была Адель, — отвечаю, наблюдая за Зоей.
Взгляд моей самой преданной и любящей подруги меняется. За считанные секунды радость в нем сменяется доброй грустью и обратно.
— Тебе она нравится, — комментирую, наливая газировку в стакан. — Нянчилась с ней так же, как и со мной?
— Ну вот ещё! В отличие от тебя, Адель всегда вела себя как подобает умной и воспитанной девушке. Мне не приходилось скрывать от ваших родителей её регулярные ночные вылазки к друзьям и возвращение под утро в пьяном состоянии, потому что их не было вовсе! И она не приводила сюда кучу парней, как это делал ты.
— Я кучу парней не приводил! — смотрю на нее с деланным осуждением. — Что за гадости, Зоя?
— Я имела в виду, что Адель слишком разборчива в этом плане. А вот ты тащил сюда всякий сброд в коротких юбках!
Прыскаю со смеху, да так, что газировка умудряется вылететь из носа.
— Сколько всего хорошего ты помнишь обо мне, — говорю, вытирая лицо салфеткой. — Прям за душу берет.
Зоя что-то бормочет и достает из кармана светлого фартука свой телефон. Надев очки, она смотрит на экран и отвечает на звонок.
— Да, Вадим? Ага. Поняла. Минутку. Аверьян, к тебе Богдан приехал.
— Пусть подождет меня внизу. Я переоденусь и спущусь.
— Я сейчас его встречу, Вадим. Пусть заезжает. — Сняв очки и спрятав телефон обратно в карман, Зоя спрашивает: — Почему не предупредил, что к тебе приедет друг?
— Так я и сам не знал. — Беру телефон с тумбы. Пропущенных звонков и сообщений от друга нет. — И он ничего не сказал. Наверное, — усмехаюсь, сползая с постели, — не ко мне он и приехал.
— А к кому же?
— К вашей умной и воспитанной девушке, — отвечаю, изобразив улыбку. — Слушай, а твой божественный бульон ещё остался?
— Пф! Целая кастрюля! Хочешь ещё?
— Очень хочу.
Зоя сообщает, что Богдан ждет меня у бассейна. Забираю поднос с бульоном и двумя стаканами ледяной газировки с дольками лайма и иду к зоне отдыха под большим навесом из деревянных реек, на которых, как воздушные шары, висят разноцветные фонарики.
Богдан сидит на длинном диване из темного ротанга, положив ногу на ногу и задумчиво поглаживая квадратный подбородок. Последний раз мы встречались полгода назад, и он выглядел иначе. Он был в точности таким, как раньше: легкий на подъем, душа любой компании и наглый сердцеед. А теперь же он вроде как влюблен, и эта самая любовь превращает его в напряженного и угнетенного дурными мыслями человека, который вчера наглядно продемонстрировал свою слабость перед конкретной девушкой.
«Адель, мы можем поговорить?»
«Я провожу тебя к столу».
«Адель, пожалуйста. Для меня это очень важно».
В этих простых словах было столько мольбы, что я вчера чуть не подавился.
— И куда ты вчера запропастился? — спрашиваю, дав о себе знать. Ставлю поднос на столик, а Богдан, подскочив на ноги, протягивает мне руку. — Мы с Архипом звонили тебе, но ты не отвечал.
— Дела неожиданно появились, — отвечает уклончиво. — Хреново выглядишь.
— Утром было хуже.
Жмем друг другу руки и садимся: Богдан на диван, а я в кресло. Насыпаю в бульон сухарики, беру глубокий супник и, расположившись поудобнее, начинаю есть.
— Как самочувствие? — спрашивает Богдан, потянувшись за напитком.
— Сегодня я питаюсь только этим.
Друг смеется.
— Понятно! Значит, праздник удался.
— У тебя вчера что-то случилось?
— Ничего серьезного. Так, настроение пропало.
— Ты никогда не входил в то число трезвых людей, которым может быть весело в пьяной компании. Тебе надо было просто немного выпить.