Во время игры Борис внимательно наблюдал за всеми игроками. Он заметил, что их движения были схожи. Они следовали какой-то одной системе, абсолютно не обнаруживая личного подхода и не стремясь угадать исход очередного кона. Глядя на них, Борис только лишний раз убедился, насколько они нищие духом. Они повторяли свои движения, словно выполняя в процессе игры какой-то бессмысленный ритуал, за которым не стояло ничего – ни понимания происходящего, ни желания поставить его в соответствие с собственными представлениями. К этому, похоже, сводились их взгляды на жизнь в общем. Однако Борис прекрасно понимал, что и сам он исполняет здесь тот же самый ритуал – даже не понимая, в чем он, собственно, заключается.
Игра закончилась. Вся комната была затянута пеленой табачного дыма. Люди огорчённо куда-то расходились. Борис пошёл на кухню следом за хозяйкой дома. Там она на секунду остановилась и растерянно посмотрела на него, но быстро отвела взгляд и принялась рыться в ящиках. "Поздравляю с победой, – доброжелательно сказал Борис. – И что же мы будем с этим делать?" Хозяйка внимательно посмотрела на него, потом повела глазами, словно решая для себя какую-то сложную задачу, и пробормотала: "Ну, жить." И действительно, ей как-то сразу стало легче – словно встал перед её внутренним взором некий план действий, в правильности которого она уже не сомневалась.
***
"Почему бы нам не покататься по МЦК?" – предложила, наконец, Виктория, набив карманы всякой дребеденью. Борис отметил для себя, что девушка совершенно спокойна, словно победа вовсе не взбудоражила её, будто внезапная идея играть на нового знакомого не значила для неё ничего, кроме самой игры. Никакого скрывающегося за видимостью истинного смысла не оказалось. Борис потёр бровь и устало вздохнул. Почему люди создали для себя эту непоколебимую иллюзию дуализма сущности и кажимости? За видимостью нет никакого другого, "истинного", бытия – чтобы не запутаться в бесконечном человеческом самообмане, стоит верить лишь в само явление, такое, каким оно себя показывает. "Это и есть желание победителя?" – уточнил Борис больше для поддержания разговора. "Да", – девушка повела его в коридор. "А победитель, как известно, не получает ничего…" – подумал мужчина, но вслух ничего не сказал.
Станция МЦК выглядывала из темноты и казалась загадочным геометрическим объектом. "Треугольники, квадраты, треугольники…" – промелькнули в голове Бориса слова Евгения. Он остановился. Вокруг медленно сновали люди. Какой-то парень шёл рядом с двумя женщинами, и обе держали его под руки – видимо, чтобы он не потерялся. "Что такое?" – спросила Виктория, не сразу заметившая, что её спутник отстал. "Всё в порядке", – ответил Борис, нагоняя девушку. Они вошли в вестибюль и поднялись на станцию. В лицо им ударил ветер. Борис и Виктория шли по платформе, дожидаясь поезда, и на каждом шагу им под ноги бросались пригоршни света, много разноцветных точек, перебиваемых резкими тенями, бесконечное разнообразие пятен и линий, складывающихся в замысловатые авангардные узоры – жуткие и притягательные. Борис глядел на лицо девушки, тоже захваченное этой игрой света, и ему казалась неожиданной её внешность, к которой он, оказывается, уже успел привыкнуть. Хотя никто из шедших навстречу не обращал на происходящее вокруг никакого внимания, мужчина ощущал их причастность к этому короткому чуду наглядной физики. Да, обыкновенной физики. Борису вдруг показалось, что всё вокруг слишком уж обыденно и буднично. Пожалуй, даже слишком заурядно – вот эта девушка, стоящая рядом, которая должна была оказаться не просто содержанкой, а хитрой интриганкой и, вероятно, охотницей за мужчинами, обманывающей такого простого человека, как Евгений, на деле не дотянула и до этой избитой роли из бульварного романчика, всё же более красочного, чем реальность многих… Викторию заинтересовала окружающая их обстановка – такое было впервые, и она незаметно для себя спросила: "Боря, а ты веришь, что ночью можно увидеть мир по-другому? Я читала про это. А ты веришь?" Борис слабо улыбнулся и взял её под руку, словно в ответ на этот вопрос.