— Ну действительно ведь напрашивается такая аналогия.
Альнери достала смартфон. Толстые стены храма не пропускали сигнал не хуже подземелья.
Ей вспомнилось, как Ящер что-то кудахтал про строгость сакральных обетов.
— Слушай... Что они подумают, когда обнаружат нас завтра здесь? Ведь ничего не было.
— Так и подумают. Что ничего не было.
— Почему ты так уверен?
— Потому что это максимально странное место для подобных целей. У меня недвижимости больше, чем у Кводона, а мы зависаем здесь? Сама подумай. Что бы ты решила на их месте?
— С твоей репутацией — что речь о каком-то ритуале. Или магическом эксперименте.
— Именно. Я бы скорее переживал, что Кводон будет волноваться о твоем отсутствии.
— Не будет.
— Хм... Это печально.
Конечно, они могли пройти через резную решетку, как через бумагу, но порча храмового имущества считалась нарушением довольно тяжким.
— Если ты на самом деле оборотень, то сейчас самое время превратить нас в какое-нибудь мелкое насекомое.
— Ты слишком хорошо обо мне думаешь. Это лестно, конечно, но увы...
— Очень жаль.
— Совсем даже не жаль, если умеешь читать события, как строки в книге жизни. Это цена за то, что тебе довелось услышать.
— Цена?
— Неудача за удачу, если можно так выразиться. Но твое предложение навело меня на одну мысль. Дай мне две минуты и не отвлекай.
Альнери закрыла глаза и вспомнила заговорщиков. И чего она так расклеилась? Мало ли на свете придурков, в конце концов. Прискорбно известное «Братство семерых» так вообще видело целью своей жизни свергнуть правителей и ввести выборную власть.
По сравнению с ними эти жрецы-конспирологи почти милые.
— Кто-то идет, — прошептал Волх, и в тот же миг Альнери услышала неуверенные шаги и скользящий шелест жреческих одежд.
— Вторая часть представления? — предположила Альнери.
Она успела представить, как трое жрецов собираются уже без внимающей им толпы и говорят о своих истинных планах... Но это был всего лишь мальчишка-прислужник.
Он отворил замок и выпустил их из алтаря. В скудном свете, льющимся из витражей под потолком, Альнери увидела восторг в его детских глазах.
На нее он даже не смотрел. Все его внимание поглощал Волх. Альнери догадалась, что он представляет себя на его месте. Знаменитого воина-колдуна, оборотня и чародея, чья воля привела его назад...
Под покровом волховой магии они прошли через ночной сад к воротам и вышли наружу.
После темноты храма город обрушился на нее, как внезапный ливень.
Массивы небоскребов, огни, рекламные щиты, громадные видеоэкраны с биржевыми сводками. Они шли сквозь ночные улицы, и снова никто не узнавал их благодаря Волху. Несмотря на смятение, которое оставили после себя прогулка по туннелям и особенно приключение в храме, Альнери было жаль, что ночь заканчивается.
Ей хотелось рассказать Кводону обо всем, что она увидела: о живых глазах бога под землей, о подземной сети, нитями соединяющей все храмы, таинственной полутьме алтаря и подслушанной пылкой речи. Но будет ли ему интересно? Он-то, наверное, и не такое видел в своей жизни.
Она вернулась в спальню за пару часов перед рассветом. Быстро взбежала по лестнице, прислушиваясь к гулкому эху своих шагов. Скользнула за дверь и перевела дыхание.
Только бы Ящер не узнал, не прицепился, не раздул из этого скандал!
Кводон приоткрыл глаза, поправил подушку и снова отчалил в сновидения. Альнери разделась и забралась под одеяло. Он отодвинулся подальше.
И это все? Вернись он так поздно, она бы забросала его вопросами! Наверное, если бы она сейчас разбудила его и заявила, что была на свидании, он ответил бы только «Надеюсь, это того стоило». Альнери так четко представила эту картину, что сердце ее сжалось от одиночества.
Волх неправ, думала Альнери, засыпая. Что толку в признании печалей? Или как он там выразился. От этого они не исчезают.
***
Альнери всегда представлялось, что первую свою травму она получит где-то в чужих землях. Желательно закрывая собой товарища или проводя рискованную операцию, геройски отражая атаки врагов. Но все получилось на тренировке после неудачного приземления с парашютом.
В медблоке было неуютно, а пахло еще неуютнее. Поврежденное колено пульсировало огнем. Медики запретили ей сильно нагружать ногу. Утешало только, что восстановится она очень быстро — спасибо модификации.
Поколебавшись, она переоделась в форму. Пришлось повозиться, но это того стоило. Ей казалось, что в форме даже не так больно. Она словно мобилизовала и заставляла меньше жалеть себя.