Глава 49
Дорси в «Апрельском доме»
А теперь — о том, как все это пошло прахом. Этому немало способствовал смокинг, который я купил у мистера Майклса. Я, конечно же, не мог повести Дорси Сэйбин на наш первый официальный Колумбийский бал в смокинге, взятом напрокат, — ни за что на свете! Поэтому я отправился к нашему грустному другу мистеру Майклсу, а он выволок откуда-то из задней комнаты смокинг очень большого размера. Он объяснил, что давно уже не торгует вечерними нарядами, и это — единственный смокинг, который у него остался. Стоит он ужасно дешево, включая подгонку.
— Вы только пощупайте сукно, — сказал он. — Это же сталь! Железо! Вы его еще оставите в наследство своему сыну!
— Но, мистер Майклс, он же мне ужасно велик!
— Мы его подгоним. Вы хотите выглядеть как в Лондоне? Он будет сидеть как влитой.
Смокинг был готов только в день бала, но когда я его надел, он действительно был как влитой, только немного жал под мышками. Как я понимаю, из материала, отрезанного от этого смокинга, мистер Майкле сделал кому-то целый костюм. Пока я надевал смокинг и вертелся в нем перед зеркалом, мистер Майкле и его портной переговаривались на идише. Мне льстило, что, по их мнению, я ничего не понимал: стало быть, я уже приобрел некоторый питер-куотовский манхэттенский лоск. Мое недавно усвоенное раскатистое «р» было в Нижнем Ист-Сайде хорошей маскировкой.
— Что ты там сделал под мышками? — набросился мистер Майкле на своего портного. — Если бы этот парень что-нибудь понимал в портновском деле, он бы на меня в суд подал!
— Ладно, я подправлю под мышками, — сказал портной.
— Уже поздно. Смокинг ему нужен сегодня, — ответил мистер Майкле и перешел на английский. — Ну, сынок, что я тебе говорил? Сидит как влитой! Или? Ну ни дать ни взять английский лорд!
Ожидая в гостиной, пока Дорси оденется, и беседуя о всяких пустяках с ее матерью, я ощущал, что под мышками у меня все больше и больше режет. Но когда Дорси наконец появилась, покачивая бедрами, в черном бархатном платье с короткими рукавами, обнажавшими ее белые руки, и с вырезом, позволявшим мельком увидеть полоску ее белой груди, я совершенно забыл о своих подмышках. На голове у нее была сложная, хитроумная прическа — явно плод многочасового труда.
— Привет, я готова!
Она вошла с восхитительной небрежностью, как радужное видение, и сердце у меня подпрыгнуло. Что с того, что она заставила меня целый час ждать? Пока мы долго-долго ехали в такси до университета, я снова начал ощущать, что у меня режет под мышками. Если бы мы в такси целовались или хотя бы держались за руки, я бы этого, наверно, и не заметил, но это была Дорси. Ха! Я пытался не думать о своих подмышках. Когда мы добрались до корпуса имени Джона Джея, танцы уже были в полном разгаре. Войдя в зал, мы у самых дверей чуть не столкнулись с танцующей парой. Это был Сэнди Векслер, красавец из общества «Зет-Бета-Тау», в изящном смокинге от братьев Брукс и сатиновом жилете.
— Привет, Дорси! — окликнул он. — Ты выглядишь на все сто!
На нашем студенческом жаргоне это была высшая степень похвалы. Сам Сэнди Векслер, выглядевший сейчас на все триста, еще недавно был ухажером Дорси Сэйбин.
— А, привет, Сэнди! — ответила Дорси. Когда он оттанцевал прочь, она мне сказала:
— А я и не знала, что Сэнди будет здесь. Где тут можно попудрить нос?
Я проводил ее, куда положено, и остался ждать у входа. Я ждал минут сорок, и под мышками у меня резало все больше и больше. За это время я небось перевидал добрую половину всех девушек, пришедших на бал. Одна из них, выйдя, сказала ожидавшему ее кавалеру:
— Там одна девушка — красавица, каких мало, и она, кажется, полностью меняет себе прическу.
Когда Дорси наконец появилась, она выглядела точно так же, как раньше, если не считать одного или двух переложенных локонов.
— Ты заждался? — спросила она, озарив меня глазами.
Когда мы танцевали, то от радости, что я наконец-то держу Дорси за обтянутую бархатом талию, я снова совершенно забыл о своих подмышках, забыл о долгом ожидании, о Сэнди Векслере, обо всем на свете. Обжиматься с Дорси во время танца было, конечно, так же немыслимо, как совокупляться у подножия статуи «Альма матер» при всем честном народе в обеденный перерыв. Но у девушек есть свои вкрадчивые способы показывать, как они относятся к своим поклонникам, и я чувствовал, что ей со мной приятно. А большего мне и не надо было. И еще я чувствовал, что под правой подмышкой у меня стало резать гораздо меньше, чем раньше: должно быть, смокинг растягивался от носки.