Глава 74
Сладкие горести
Толпа запрудила весь тротуар перед магазином «Бергдорф Гудмен». Когда я протолкался к витрине, первое, что я увидел, была Бобби — ростом не больше фута: она улыбалась и махала мне рукой. Это был новый способ показа в витринах летних платьев — фокус, совершаемый при помощи сложной системы зеркал и линз, в результате чего красивые девушки представали перед зрителями в уменьшенном масштабе. Миниатюрная Бобби поманила меня пальцем, и я вошел в магазин. С задней стороны витрины меня встретила Бобби в натуральную величину: она была раскрашена как кукла, глаза у нее блестели, и ее стройная фигурка в легком платье возбуждала пронзительную радость и напоминала о наших объятиях.
— Ну что, удивлен?
— Просто глазам не верю.
Бобби объяснила, что она нашла себе эту работу на неделю, на дневные часы: дело нехитрое, а платят хорошо.
— Ну, а теперь можешь возвращаться к своей пишущей машинке. Мне казалось, что тебе этот трюк понравится.
— Еще бы! Ты очаровательна!
— Правда? Ну, если так, то что ты делаешь сегодня вечером? Может, встретимся?
— Заметано!
— При одном условии.
— Все, что хочешь!
— Помнишь, как ты мне каждый день посылал цветы? Так вот, ты купишь мне цветок.
— Хоть сотню!
— Нет, только один. Гардению. Как раньше.
И она упорхнула обратно в витрину.
Но то был вторник — где же, вы спросите, был Питер Куот? А он уехал в Массачусетс подыскать себе жилье на лето на острове Мартас-Винъярд. Так что в нашем распоряжении была вся ночь, а не какое-то куцее время до двух часов. В полночь Бобби позвонила у двери, и мы унеслись на луну на легких крылах любви.
Потом мы вышли на улицу и умяли в ночном ресторане по огромному омарьему хвосту дяди Йегуды. А под занавес мы прокатились в открытой пролетке по Центральному парку. Когда мы проезжали мимо Иглы Клеопатры, я подумал, что за все века, с тех пор как были начертаны эти иероглифы, никто не был так счастлив, как мы двое в этот момент.
Когда мы прощались у ее двери, Бобби отдала мне помятую гардению.
— На память, — сказала она. — На память об этой нашей ночи.
А теперь позвольте мне рассказать про дядю Йегуду и омарьи хвосты.
Наш дальний родственник, дядя Хаскель Гудкинд, давным-давно эмигрировавший в Южную Африку, был в Кейптауне королем кулинарной «мерзости». Уже много лет он писал папе письма, уговаривая его начать импорт омарьих хвостов из Южной Африки в Соединенные Штаты. Раньше все эти хвосты уминала Западная Европа, но в годы кризиса этот рынок оскудел. Однако папа был слишком занят своей «Голубой мечтой». Но за предложение Хаскеля ухватился дядя Йегуда, все еще не распродавший свой запас Библий в переплетах из дерева «шитим». На его счастье, как раз в это время какая-то эпизоотия поразила омаров у побережья штата Мэн. Поставки омаров из Мэна прекратились, и дядя Йегуда обнаружил, что южноафриканские омары превратились в золотое дно — и деньги потекли рекой. Так что теперь вам понятно, почему тетя Роза явилась на свадьбу Ли в таких роскошных нарядах: обычно, как только у дяди Йегуды появлялись деньги, он напяливал их на Розины плечи.
Однако южноафриканских омаров все же было недостаточно для того, чтобы обеспечить весь нью-йоркский спрос, и дядя Йегуда связался еще с каким-то оптовым торговцем из Тасмании, который, приехав в Америку, привез с собой образцы своих омарьих хвостов и запросил за них даже несколько дешевле, чем дядя Хаскель. Тетя Роза сварила и съела несколько таких образцов и сказала, что они великолепны. Для дяди Йегуды этого было достаточно. Он заказал из Тасмании гигантскую партию хвостов — кажется, несколько пароходов-рефрижераторов; однако тут случилось осечка. Дело в том, что тасманийских омаров нужно было либо, выловив, сразу же варить и есть, либо хранить обязательно в морозильнике. А если их хранили в обычной холодильной установке, то потом, когда их варили, они становились не красными, а черными, а их мясо приобретало темно-коричневый цвет. Когда маклер плыл в Америку, он вез свои образцы именно в морозильнике, и поэтому после варки они были красные, как положено.
Само собой, дядя Йегуда подал на маклера в суд. Добраться до него в Австралии было трудновато. Но в конце концов суд состоялся в Нью-Йорке, и ответчик заявил, что любой торговец морской пищей отлично знает про эту курьезную особенность тасманийских омаров: потому-то они и стоят дешевле. Более того, сказал он, коричневое мясо этих омаров — вполне доброкачественное и вкусное. Судья, разбиравший дело, в порядке судебного эксперимента съел несколько хвостов тасманийских омаров и в своем решении указал, что они действительно очень вкусные, а коричневый цвет даже придает им особую пикантность. Таким образом, дядя Йегуда свой иск проиграл.