Как я узнал позднее, папу тогда озарила гениальная мысль — голь на выдумки хитра. Дворник — то есть, простите, управдом — согласился позволить грузчикам отнести горшки на крышу. Мама с этим согласилась, и «Бобэ» тоже не возражала, когда ее заверили, что дверь, ведущая на крышу, будет закрыта на ключ. Папе, конечно, пришлось хорошенько подмазать колеса управдому, чтобы тот разрешил поставить горшки на крыше. У управдома тоже было обоняние, и ему вовсе не улыбалось держать в подведомственном ему доме — хотя бы и на крыше — эту маринованную конину или что там это еще было. Но, как сказано в Торе, взяв деньги, он поступил как научен был, а папа был преисполнен мужества отчаяния.
Позднее, когда бабушкина капуста была наконец готова, это, я должен признаться, была самая вкусная капуста, какую я когда-либо пробовал. С ней не шли ни в какое сравнение те клубки дряблых сырых волокон, которые под названием «кислой капусты» продают в магазинах. Бабушкина капуста была крепкая, сочная, отдававшая тем свежим ароматом фермы, который мы в ней учуяли с самого начала, кислая и в то же время очень аппетитная, настоящее объедение, пальчики оближешь. Нам с Ли очень нравилась эта капуста, а «Бобэ» нравилось смотреть, как мы ее едим. Да и папа, я знаю, был от нее без ума, но он обычно брал лишь чуточку, перед этим сперва виновато посмотрев на маму. Мама же к ней и не притрагивалась, утверждая, что от нее першит в горле. Наша «мишпуха», когда бывала у нас в гостях, ею просто объедалась, да еще с собой уносила, сколько могла. Словом, бабушкина кислая капуста пользовалась не меньшим успехом, чем ее настойка.
По-вашему, я не очень пощадил маму, выложив всю эту правду-матку? Но послушайте, кому же не случалось впасть в ярость, поцарапав только что купленную новехонькую машину, или помяв на ней бампер, или разбив задний фонарь? Это — всего лишь горе ребенка, у которого сломалась любимая игрушка; но у взрослого такое может вызвать побуждение убить. Эта солнечная квартира на третьем этаже для мамы была убежищем от Франкенталей, от мрачной, тесной квартирки на Олдэс-стрит, куда нужно было взбираться на пятый этаж; это был ее первый шаг на пути вверх по социальной лестнице — на том пути, который в конце концов должен был привести ее в квартиру, расположенную к западу от Центрального парка, по которой она шаркает сейчас.
Когда ей было около двенадцати лет, мачеха определила ее на работу — так мама мне однажды рассказала — рассыльной в один из лучших магазинов Минска, торговый ряд Левинсона. Дом Левинсонов, где она не раз бывала, казался ей дворцом: огромные комнаты, изящная мебель, теплые туалеты со спуском воды. Так что, как видите, евреи иной раз жили и так. По ее словам, в то время она твердо решила, что в один прекрасный день она уедет в Америку и будет жить в таком же доме, как у Левинсонов. Должно быть, в то солнечное утро в этой светлой квартире на Лонгфелло-авеню — в короткий промежуток времени, пока не внесли горшки, — мама наконец-то ощутила себя в доме Левинсонов.
Но в ту страшную минуту, когда бабушкина галутная кислая капуста расплескалась по ее американскому полу, квартира на Лонгфелло-авеню стала всего лишь еще одним местом, из которого нужно было выбраться. Запах, конечно, со временем улетучился, паркет снова натерли мастикой, а «Бобэ» выселилась. Но запах старого галута в квартире на Лонгфелло-авеню остался на веки вечные.
Глава 23
Мистер Уинстон и Большая «Йохсенте»
Я сообщил мистеру Уинстону, что мама придет в школу, чтобы зарегистрировать в школьных документах наш новый адрес. Сверкнув своей дуглас-фэрбенксовской улыбкой, мистер Уинстон ответил, что он будет рад с ней познакомиться. Это знакомство произошло на следующий день после катаклизма, возникшего из-за кислой капусты.
А теперь, приступая к описанию следующего великого переворота в моей жизни, я должен рассказать про мамин флирт с мистером Уинстоном. Это более чем странная история. Маму я об этом и не пытался расспрашивать: попробуй я только — ее слуховой аппарат тут же на несколько дней выйдет из строя. Как ни странно, моя сестра Ли тоже ничего об этом не помнит, и я уж не буду ей напоминать, а то она Бог знает что напридумывает и потом год за годом будет еще больше приукрашивать свои фантазии, так что, дай срок, мистер Уинстон затмит даже обед с морской пищей. Уж лучше не надо.