— Но это же глупо! Регент командует войсками уже много лет. Он одевается подобным образом, чтобы в любой момент иметь возможность облачиться в броню, не меняя одежду. Все воины в походе так делают. Здесь же многие вообще с трудом отличают клинок от рукояти! А уж эти девушки…
— Вы сами этому подвержены, хоть и иначе, чем другие. При покойном Владыке никто не носил пелену на дворцовых приёмах. Стоило так поступить новому хозяину этого места, как за ним последовали вы… Теперь через месяц или два это будут делать все одарённые. А что до девушек, надеюсь, вы простите мне то, что я сейчас скажу, Кель’рин, но вы кажетесь мне таким наивным в некоторых делах. Господин Тай’нин, несмотря на свой возраст, до сих пор не женат. Вы меня понимаете?
— Шайин’сай, ну как вы представляете семью у военного? Сегодня здесь, завтра там, а послезавтра и вовсе остался где-то на поле.
— Господин Лан’нау — славный воин, и он женат уже много лет. Женщины любят храбрых и сильных, мне и самой нравятся воины! — Шайин’сай хитро улыбнулась. — А тут речь идёт о первом человеке в Державе! Дочери Линий, да и их семьи, готовы ради такого родства на многое. А что до тех, в ком нет ни капли высокой крови… Вы же знаете эти мерзкие сплетни про его необычные вкусы? К сожалению, Его Могущество слишком часто снисходит к тем, чьё происхождение… Думаю, вы понимаете, о чём я. Увы, нам с вами остаётся лишь притвориться глухими и слепыми, но эти… Они видят в этом свой шанс! Немало красоток надеются своими прелестями отодвинуть и Белую Смерть и ту, вторую, заняв хотя бы место фаворитки. Видите, Кель’рин, у нас тут своя война.
— Белой Смертью вы называете госпожу Исан’нэ? — решил блеснуть догадливостью молодой маг.
— Да. И не делайте такие круглые глаза! — судя по оттенку искры аристократка должна была захохотать, но её лицо сохранило прежнее выражение вежливого дружелюбия. — Я не так давно живу в Столице и не слышала этого сама, но говорят, что год назад её вообще называли Статуей.
— Никогда не слышал… Подобного.
— Прошу вас, не обижайтесь, не я же придумала эти прозвища. Они ходили в кругу молодых бездельников, детей крупных помещиков и воротил из торговых союзов. Воины вроде вас едва ли общаются с такими. Вы ведь участвовали вместе с госпожой Исан’нэ в кампании против мятежников? Белой Смертью её стали называть именно тогда. Злые языки болтали, что она в первых рядах врывалась в восставшие города и лично истребляла жителей до тех пор, пока не падала от усталости. Это же не может быть правдой?
— Нет… — было непросто придумать, как именно рассказать случайной, по сути, знакомой о том, что там происходило. — Конечно, мы казнили мятежников, как и полагается. Но то, что вы рассказываете, это слишком.
— Рада слышать. Позвольте спросить, вы ведь довольно близки к господину Тай’нину, не так ли? Как вы считаете, разговоры о его связи с госпожой Исан’нэ всё-таки правдивы? — Шайин’сай задала вопрос небрежным тоном, но и без использования дара было заметно, как он для неё важен.
— Думаю, нет. При всём уважении, она не похожа на человека, в принципе способного на подобные чувства. По крайней мере, в нашем понимании, — выдал Кель’рин ответ, в котором сам уже здорово сомневался.
Если вспомнить волны обожания, которыми его самого окатывала Хиссан, и предположить, что Исан’нэ создавала разум своего творения на основе самой себя… Это ведь кажется не таким уж и невозможным, свойственные сущности в браслете подозрительность и жажда боя немало напоминали ту страсть, с которой её создательница предавалась истреблению мятежников. И если это его рассуждение до конца правильно… О последствиях даже думать не хотелось.
— А он не упоминал при вас о своих планах? Вам может показаться, что я лезу не в своё дело, но понимаете, больно смотреть, как угасает такая Линия! Последняя ветвь потомков самого Рой’нина Покорителя!
— Говорите так, словно сами рвётесь помочь её возродить, — пожалуй, излишне прямолинейно сказал Кель’рин.
— Я? О… Нет, что вы! — похоже, ему удалось её немало смутить. — Боюсь, я не так выразилась, и… Я не предлагаю для этого себя лично! То есть, конечно, если Его Могущество заинтересован во мне, то я… Нет, я просто не достойна такой чести, но я могу предложить того, кто более… — Шайин’сай на несколько мгновений замолчала, пытаясь успокоиться, после чего продолжила уже в прежней приветливо-вежливой манере. — Знаете, если вы готовы обсудить это более практическим образом, не могли бы вы когда-нибудь нанести мне частный визит? Я остановилась в «Золотом Орле». Я бы могла познакомить вас с госпожой Хэлин’сай, это моя младшая сестра. Она очень мила и способна, и если бы вы смогли должным образом представить её Его Могуществу, я была бы вам безмерно благодарна. Конечно, не только я, но и вся моя семья тоже. Мы хоть и являемся младшей ветвью, достаточно влиятельны, чтобы эта благодарность могла принять самые разные формы. Возможно, если бы мы поладили, госпожа Карис’сай-нау взглянула бы на вас совсем другими глазами, а значит ваш интерес к госпоже Фейрэн’нау мог бы получить…
— Не было никакого интереса! — торопливо возразил Кель’рин. — Наше с ней знакомство ещё не повод для сплетен.
— Фейрэн говорила мне иное, но если хотите, приведу другой пример. Если вам захочется оказать покровительство или просто услугу тому, кто ведёт дела в Десяти Звёздах… Или, скажем, пожелай вы закрыть глаза на старые предрассудки, отложить меч и самим попробовать себя в торговле, действуя от своего собственного имени… В любом случае вас бы ждал блестящий успех!
— Деньги или женщины в обмен на помощь в делах? — его банально пытались купить, и это раздражало. — Не слишком ли грубо, госпожа Шайин’сай?
— Пожалуйста, примите мои извинения! — немедленно среагировала та. — Боюсь, я слишком неопытна, а мои манеры несовершенны. Но я ведь не просила вас ни о чём, что можно было бы считать неприемлемым или двусмысленным, не так ли? Вы оказали бы услугу и госпоже Хэлин’сай и Его Могуществу, а я смогла бы в будущем оказать услугу вам! — аристократка лучезарно улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Кроме того, через моего отца, слово которого, уж поверьте, стоит немало, все на нашей родине узнали бы, что вы очень хороший человек и сотрудничество с вами весьма приятно и плодотворно. Разве в этом есть что-то предосудительное?
— Ничего подобного.
— Вот видите! — воодушевилась аристократка. — А если так…
— Простите, — прервал её Кель’рин. — Видите, парадный вход открывают. Вот-вот появится Регент и принц-наследник. Я должен быть там.
— Разумеется, у меня и в мыслях не было вам мешать! — она склонила голову и понимающе улыбнулась. — Не возражаете, если я пройдусь с вами? Поймите, я бы очень хотела, чтобы мы стали друзьями, так что прошу вас, помните о моём приглашении!
— Постараюсь зайти, как только позволит служба. А теперь пойдёмте, никто не станет задерживать церемонию из-за нас, — он повернулся к центру зала и жестом пригласил аристократку следовать за собой. — И… Удачи вам в вашей войне, Шайин’сай!
Впервые Кель’рин наблюдал церемонию встречи со стороны. Стоя вместе с Шайин’сай среди других гостей, он смотрел, как отряд гвардейцев выстроился в две линии, образовав коридор между входом и подножием трона, после чего в зал вступил принц-наследник. Несмотря на наброшенную на него кем-то пелену, не дающую ощущать цвет его искры, и вполне достойную будущего правителя осанку, одиннадцатилетний мальчик выглядел неуверенно. Всю дорогу до возвышения он нервно поглядывал на следовавших по бокам от него Тай’нина с церемониальным копьём Владыки в руке и облачённого в броню Лан’нау. Один раз он даже обернулся за спину, на идущих в нескольких шагах позади Хель’рау, Исан’нэ, гвардейских капитанов и полковников Центральной армии. При взгляде на капитана тайной стражи в его глазах промелькнул самый настоящий ужас.