— Сашка, тебя что, больше уже не интересует Васькин артефакт? Редкостная диковина ведь, — подключился уже практически к моим уговорам и Макар Перепелица.
— Почему? Интересует. Только скажите сначала цену, которую с меня за это потребуете, — все же выбрал я для себя вариант возможного ответа. И ни на йоту не ошибся в своих предположениях.
— Видишь ли… — замялся Васька, кажется, мучительно подыскивая подходящие слова, — … дело в том, что я сегодня в нашем клубе в вист проигрался…. А ты, вроде, на днях предлагал мне деньги за то, чтобы я разрешил тебе посмотреть на подаренный мне моим родителем артефакт…. Ни в жизнь бы на это не согласился, но карточный долг — долг чести….
— Ну, да, три рубля предлагал, — не выдержав, прервал я это невнятное мычание. Интересует?
— Да…. То есть, нет…. Не совсем, — продолжил в своем репертуаре этот недоделанный купеческий сынуля, после чего, выдохнув, закончил уже более-менее внятно: — мне намного большая сумма нужна! — И, поняв, что пока его можно понять как-то не так, уточнил: — восемьсот рублей казначейскими билетами, в долг, на три месяца.
— Восемьсо-о-от! — Донеслось сдавленное, изумленное со стороны кровати Андрюхи Скворцова. — Слушай, Перевощиков, ты там, случайно, не императорские скипетр с державой предлагаешь подержать за такие деньги?
— Мы не с тобой, Скворцов, сейчас разговариваем! — Моментально окрысился Васька в ответ.
А я, мысленно благодаря Андрюху за столь своевременную моральную поддержку, тоже немедленно пошел в отказ.
— Не-е, за денек на простое любопытствование выкладывать такие деньжищи я уж точно не соглашусь.
— А сколько дней бы ты хотел держать у себя столь ценный артефакт? — Что характерно, о самом отказе от заимствования даже и речи не зашло! Как и о снижении запрашиваемой суммы.
— Так просто же все! — Вновь влез в разговор Скворцов, — сколько дней ты держишь у себя выданную тебе сумму, столько дней и артефакт остается у Сашки. В качестве залога. И бумагу отдельную по этому поводу нужно будет подписать. Не вернешь всю сумму в срок, артефакт навсегда останется у Сашки.
— Сказано тебе, Скворцов, не лезть! — Уже чуть ли не в голос закричал мой потенциальный заемщик. — Это дело между нами, с Огневым! Мое Пространственное Хранилище не восемьсот рубликов, да бумажными ассигнациями, а в целых четырнадцать тысяч рублей золотом отцу в самой Персии обошлось. Работа одного из учеников самого Зарата-Керешты, архимагистра трех направлений магии, между прочим. Здесь, у нас, это сокровище вообще цены не имеет, поскольку нет у нас специалистов по этому направлению магии. Вообще, во всей империи нет.
И все-таки именно на этих, предложенных Скворцовым условиях, я и выдал Ваське Перевощикову взаймы затребованную тем сумму.…Нет, не восемьсот рублей, в смысле, не деньгами. Я же с собой из дома как раз на этой неделе только привез в гимназию первые полтора фунта экстракта живосила из нашего нового урожая. — Решил испытать свою давнюю задумку, чтобы распродать, или, возможно, обменять ценный алхимический ингредиент с какими-нибудь другими учениками, не связываясь вообще с Вязниковой. В связи с увеличением в доме количества магов, урожай магической растительности в эту осень у нас получился даже чересчур уж замечательный, бабушка, прикинув, четыре фунта готового экстракта пообещала практически железно. А тут выпал такой замечательный шанс, считай, без всяких хлопот (и без привлечения Вязниковой!), пристроить хотя бы часть выращенного.
— Это что вообще? — Возмутился в первый момент Перевощиков, когда я ему вместо стопки купюр вдруг жестянку с каким-то порошком перед носом выложил.
— Экстракт садового живосила. Все равно, что обычные деньги, только лучше. Дефицит жуткий. На него в прейскуранте алхимических лавок Вязниковых указана фиксированная закупочная цена в четырнадцать золотых за унцию, и алхимики без всяких разговоров, буквально на корню скупают все, что только им из этой категории предлагается. Не веришь — можешь, к примеру, у нашей баронессы поинтересоваться.…А наличных денег у меня сейчас на руках на такую сумму все равно нет.