—??? — Невольно принялся искать среди комьев вывороченной земли ту самую рекомую норку. Не нашел, с недоумением поднял взгляд на археолога.
— Норка-норка, а это вокруг отвалы, как у крота, — подтвердил мне мой спутник, улыбаясь в отросшую за последние месяцы бороду. — Индрик. Слыхал о таком чуде? Огромный, как целое стадо слонопотамов, с рогами, с когтями на передних лапах размером с ятаган, да еще и магией земли неплохо владеет.
— Он же еще и хищный к тому же? — Вопросил я с некоторой долей испуга. А просто вспомнил читанные мной записи о данном практически неуничтожимом монстре за пределами обычных рангов.
— Хищник. Только ночной. Если мы тут жечь костры и баловаться стихийной магией не станем, он до заката солнышка из своей норы на поверхность точно не вылезет, — успокоил меня мой многознающий спутник. — А к тому времени мы уже далече от этой дырки в земле окажемся.
И таки зверя на ужин мы себе добыли. Олень.…Ну, по крайней мере, так его назвал Буривой. А то, что у данного представителя копытных на голове росло не два, а четыре рога, да и вместо обычной шерсти тело по большей его части покрыто костяными наростами — так это мелкие незначительные подробности.
— Тут чуть ли не каждая бегающая по тайге скотина наособицу. Магия жизни здешних лесов, в сочетании с магией преобразований, дают порой очень странные эффекты. — Пояснил мне мой сопровождающий. — Потому местные жители обычно их и называют чисто по внешнему подобию. Есть рога и копыта — значит олень, хрюкает и колючками стреляется — свинобраз, а с клыками и когтями — волк или тигра, в зависимости от размеров и окраски. Только для совсем уж неубиваемых и странных страхолюдин, типа тех же индриков и змеев горынычей отдельные названия придуманы.
Хм, немного спорное, конечно, решение с наименованием зверушек, но на вкусовые качества добытой дичи в нашем случае этот факт не повлиял. Лопали запеченное на углях мясо, только за ушами пищало. И все равно еще и на утро уже готового, запеченного продукта осталось в достатке. Добытый нами «олень» оказался зверюгой немаленькой.
— Пожалуй, мы уже довольно далеко от людей ушли, — высказал свое мнение мой отец на следующий день. — Как считаешь, Буревой, уже пора отрывать нам хвост, или еще погодим?
— Считаю, что пора. Вести эту кодлу за собой дальше может оказаться чреватым. Не факт, что мы из засады сможем их всех перебить, кто-то да сумеет уйти. Ни к чему давать господам разбойничкам даже примерное представление, куда мы на самом деле держим путь.
И таки да, хвост от самого Оменска за нами действительно увязался. Специально несколько раз проверили, оставляя в укромных местах наблюдателя: банда примерно в три десятка рыл топала строго по нашим следам, поотстав от нас часов на шесть или семь неспешного пути. Почему наблюдатель, а не какой-то из двух моих духов? Так оставил я тыквы с ними у себя, в Бугульче. Сибирь же, исконная территория, где очень многие подобных духов используют, соответственно и меры противодействия выработаны, вплоть до полного даже их уничтожения. А лишаться столь полезного для себя полуразумного инструмента я никак не хотел.
— Все же не верю я, что это те наемники надумали озорничать, — уже в который раз высказал я свое мнение по данному поводу.
Впрочем, как и все прочие, я мог высказывать лишь догадки. Чтобы не насторожить преследователей, наши наблюдатели близко к преследующему нас отряду не подходили. Отмечали только, что те идут по-прежнему и бежали с этой вестью вслед за нами.
— Не имеет значения, кто послал за нами этих парней, — тоже не в первый уже раз начал объяснять мне прописные истины отец, — живыми нас оставлять в их планах точно не значится. Сопроводят до места предполагаемых раскопок и атакуют. Видать срисовали меня при моем возвращении в прошлом году. Если я нынче снова возвращаюсь на то же самое место, да еще с дополнительной командой, то точно отыскал в этих ебенях что-то весьма интересное.
Подходящее место для засады на наших преследователей мы отыскали уже почти в сумерках. Звериная тропка, по которой мы с трудом преодолевали раскинувшееся перед нами лесное бездорожье, внезапно вывела нас к берегу неширокой, каменистой речки. Причем, гладкие, плоские голыши устилали не только ее дно, но и довольно широкой полосой лежали вдоль берега. Саженей тридцать, если не все сорок. — В аккурат до зарослей раскидистого кустарника, зеленевшего у самого подножия высоченных таежных исполинов.