Часть 2
Глава 4
— А неплохо мы сегодня поработали, ей-ей, неплохо. За одну эту цепочку графических преобразований маны темного источника в ману нейтральную некоторые из глав родов запросто будут готовы выложить ого-го, какой мешок с золотом. Даже плакать хочется временами, сколько всяких знаний люди утратили на протяжении столетий. — Вопреки последним словам, голос Буривоя просто таки лучился довольством. — Надеюсь, наши охотнички тоже порадуют нас сегодня чем-нибудь особенным. Признаюсь, печеное мясо свинобраза уже как-то немножко и поднадоело.
— К хорошему привыкаешь быстро, — хохотнул мой отец, тоже донельзя довольный сегодняшними нашими раскопками. Всего-то и сняли лопатами слой земли в пару ладоней толщиной, в одном единственном подземном зале, и такой успех. — Помнится мне, что еще третьего дня ты, мой друг, лопал это мясо с таким аппетитом, что я уже начинал опасаться, что ты и ложку свою вместе с добытой дичью проглотишь.
— Это да, тварюшки на магических территориях, как правило, обладают просто выдающимися вкусовыми качествами, — подхватил Буривой отцовы слова, ничуть не смущаясь, что буквально несколько мгновений назад плакался едва ли не на противоположное, — вот, помнится мне, мы в оазисе, в Каракумах, лет шесть назад добыли двух ветророгих газелей, вот это было пиршество!..
Продолжавшие вспоминать лакомые особенности попробованных ранее сортов мяса руководители нашей экспедиции удалились дальше по коридору, как и задействованные ими в процессе раскопок помощники. А я, пропустив их всех вперед, двинулся по поперечному коридору в немного другом направлении. На эти мои действия, разумеется, никто из нашей команды никак не прореагировал. Пространственный домен же, хоть и с так и не найденной системой управления. Чужих людей тут по определению не присутствует. Как и хоть сколько-то опасных образцов магической фауны тоже. За тем же свинобразом охотничья команда под управлением Азамата вынуждена была выходить наружу, во внешний мир. И, кстати, зря Буривой так уж сетует на питание шашлыками из мяса этого колючего хряка. В том же Вятске за бифштекс из свинобраза некоторые тамошние богатеи с готовностью бы заплатили чистым золотом. Вкуснятина, да еще хоть и по чуть-чуть съевшему подобное мясо способности к магии добавляет.
Хех, а ведь со дня нашего прибытия в это древнее строение всего-то навсего прошла неделя. Помниться, как я «морщил мозги», пытаясь разом запомнить всю систему здешних коридоров! Настоящий лабиринт. В котором нынче я уже ориентируюсь безошибочно. Как по ниточке пришел в заветный зал со статуями. Отец, когда еще дома, после возвращения, описывал его в первый раз, счел это огромное помещение школой магии. Помимо собственно полудюжины статуй в очень разной степени сохранности, тут еще и фрески, изображающие выполнение всевозможных заклинаний, на стенах изображены. И в той же штукатурке, под надписями, еще и столбиками пространные клинописные надписи процарапаны. Я, после проведения ритуала познания (свинобраз, мясо которого мы сейчас доедали, изначально как раз для моего жертвоприношения и был пойман), эти надписи так, словно они были сделаны на привычном, росском языке, прочитал. В основном, воззвания к богам: Иннане там, Хеху, Мардуку, Ассуру. И обещания богатых жертв. Потому ныне мы с полной убежденностью считали, что помещения, расположенные в этом, самом отдаленном уголке замка вовсе никакая ни школа магии, а всего лишь этакий своеобразный личный храм здешнего бывшего владетеля.
А Буривой мне даже по этим древним сверхъестественным персонажам целую лекцию в самом начале нашего пребывания тут прочитал. Кстати, по сравнению с более-менее внятным пантеоном древних эллинов и латинов, странные это были боги! Вот взять ту же Инанну, или, по-другому, Иштар. Вроде, женщина. Но временами и мужчина тоже. А еще она была богиней жизни, любви, целительства… и мести, и даже смерти. А тот же Хеху, в отличие от классического Посейдона, еще и временем мог управлять.
— И все же, ты — женщина! — С убеждением в голосе объявил я стоящей напротив меня статуе, самой хорошо сохранившейся в зале. — Не можешь ты, такая красавица, быть мужчиной! --- И рукой к ее протянутой вперед ладошке прикоснулся.
И таки да, признаюсь, я просто-напросто влюбился в статую! Как Пигмалион из древнего мифа. Скульптор, изваявший этот шедевр, был гением! Так бы и смотрел на нее не отрываясь. В отличие от всех прочих скульптур, изображавших горбоносых, бородатых мужчин, замерших в угловатых, неестественных позах, эта женщина, точнее молодая девушка, казалось, шагала и протягивала руку со своего пьедестала прямо мне навстречу.