И, кстати, только к самому концу своего обратного пути до меня дошла вся абсурдность ситуации с шумными попутчиками. Не понимаете? Все дело в том самом заклинании, которое я пытался перенять от своего родителя. То самое, которое полностью защищает от распространения звуков. Вот, спрашивается, что мешало отцу это же самое заклинание повесить вокруг спальных мест наших чрезмерно шумных соседей? Хех, похоже, его заявление о пользе неблагоприятных условий для моего обучения нужно было воспринимать буквально. Кремень-человек! Ради моего обучения и сам практически полдороги мучился.
М-да! Как же неудачно-то у меня выходит со временем! — Кажется, я даже скривился от огорчения. Судя по стрелкам часов на здании Вятского вокзала, пригодный поезд, который мог довезти меня до родной Бугульчи, вот только-только отчалил. И нет, разумеется, полтора десятка верст я смогу пройти и своими ногами, но по уши занятый отработкой магического заклинания я ж со вчерашнего обеда ничего не ел. Не до того было. Зато буквально в этот вот момент осознания, что знакомство с бабушкиными блинчиками у меня откладывается, почти угасший было голод вспыхнул во мне с удвоенной силой.
Впрочем, если не считать еще одну задержку на пути к дому, это состояние голода — проблема, прямо скажем, совсем невеликая. Во всяком случае, не в Вятске. Я ж тут, на привокзальной территории, можно сказать, ощущаю себя практически местным обитателем. Ну, или не местным… но, во всяком случае, в то же здание вокзала, чтобы перекусить там в местной ресторации, уж точно не пойду. Кроме иностранного названия тамошняя забегаловка отличается разве что регулярными попытками подсунуть своим посетителям блюда из, скажем так, не совсем свежих продуктов. Ну, и еще у них минимум вдвое завышенные цены. А чего стесняться, если основные клиенты тут — это транзитные пассажиры, не имеющие времени на поиск других, более приличных мест питания.
Однако ж, я-то не транзитный пассажир, меня риск отстать от своего поезда отнюдь не пугает. Потому, мысленно махнув рукой в сторону чрезмерно обнаглевших вокзальных работников ножа и поварешки, я зашагал в сторону ближайших городских строений. Есть там, среди двухэтажных многоквартирных домиков, с обитающими в них работниками железной дороги, одна очень замечательная харчевня.
Уф! Как же я, оказывается, был голоден! От одного вдыхания растекающихся далеко по округе аппетитных ароматов у меня остро засосало под ложечкой. Не помня себя, я влетел в небольшой, почти безлюдный по этому времени суток зал и заказал себе сразу двойную порцию жаркого по-домашнему. И таки не смейтесь: при очень-очень приличных размерах здешней одной порции, чтобы съесть еще и вторую, нужно быть реально очень сильно голодным человеком.
С удвоенной порцией предложенного мне угощения я справился. Правда чувствовал себя к тому моменту, когда пришла пора расплаты, малость потяжелевшим и объевшимся. Но это все лучше, чем совершенно неожиданно приключившийся со мной приступ волчьего голода.…А лишняя еда, временно застрявшая у меня комом прямо под горлом, пока я буду вышагивать по проселочной дороге до нашей Бугульчи, еще непременно утрясется….
Осоловевший, а потому сильно замедленный от внезапного переедания я вывалился из заведения общественного питания обратно на улицу.
— Стоять, паря, ты что ли не знаешь, что за прогулки по чужому району надо платить? — Вдруг услышал я прямо возле уха неприятный, какой-то дребезжащий мужской голос.
Оглянулся. М-да, вот уж точно, переедание до добра не доводит. Занятый своими сугубо внутренними проблемами я как-то напрочь упустил окружающую действительность, и некоторые ее представители вот так вот решили напомнить мне о себе. Моего небольшого замедления с принятием решения хватило, чтобы троица парней, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, недобро ухмыляясь, мгновенно меня обступила со всех сторон. И ладно бы просто обступила. Очень уж мне не понравились ножички, блеснувшие солнечными зайчиками у них в руках. И ведь сколько раз проходил тут раньше, все всегда проходило нормально!