«Заметка: С. Гамильтон Честер, капитан корабля военно-морских сил Южного Морского Эскадрона „Лавина“, возвращается домой 1-го октября».
— Что ж, — сказал я, — восстановление репутаций — прибыльное занятие.
Его бесцветные глаза встретились с моими:
— Я лишь хотел продемонстрировать, что я был прав. Вы сказали, что невозможно преуспеть в подобном занятии; и даже если бы мне удавалось добиваться успеха в некоторых случаях, это стоило больше, чем я мог бы заработать. Сейчас у меня в штате сотня человек, которым предоставляется крохотная оплата, но они продолжают выполнять свою работу с рвением, какого можно добиться только при помощи страха. Эти люди вхожи во все слои общества. Некоторые из них стоят в основе самых недоступных социальных святилищ, другие — опора и гордость финансового мира, в то время как третьи имеют несомненный авторитет в кругу «талантов и поклонников». Я выбрал их на досуге из тех, кто обращался по моим объявлениям. Это довольно просто, все они трусливы. Я мог бы набрать и втрое больше за двадцать дней, если бы захотел. Так что, как видите, тем, кто присматривает за репутациями своих сограждан, я плачу жалование.
— Они могут обратиться против вас, — предостерёг я.
Уайлд потёр кожу под восковыми ушами и поправил их.
— Я так не считаю, — задумчиво пробормотал он. — Изредка мне приходится прибегать к кнуту, но обычно лишь один раз. Кроме того, их устраивает оплата.
— И как выглядит «кнут»? — поинтересовался я.
Его лицо на мгновение стало ужасным, глаза превратились в две зелёные искры.
— Я приглашаю их зайти и поболтать со мной, — негромко ответил он.
Стук в дверь прервал нас, и его лицо приняло прежнее добродушное выражение.
— Кто там? — осведомился он.
— Мистер Стейлетт, — раздалось в ответ.
— Приходите завтра, — откликнулся мистер Уайльд.
— Это невозможно, — начал его собеседник, но замолк, когда мистер Уайльд издал что-то вроде лая.
— Приходите завтра, — повторил он.
Мы услышали, как кто-то прошёл прочь от двери и повернул за угол к лестнице.
— Кто это? — спросил я.
— Арнольд Стейлетт, владелец и главный редактор крупного нью-йоркского ежедневника. Я плачу ему очень мало, но он считает это удачной сделкой, — добавил он, похлопав по гроссбуху беспалой рукой.
— Арнольд Стейлетт! — повторил я, поражённый.
— Да, — подтвердил мистер Уайльд с самодовольным смешком.
Кошка, зашедшая в комнату, пока он говорил, поколебалась, посмотрела на него и начала недовольно мяукать. Спустившись со стула и присев на корточки, мистер Уайльд поднял животное на руки и стал гладить. Кошка перестала мяукать и замурлыкала, причём казалось, что этот звук всё повышался, пока он не ударил её.
— Где заметки? — спросил я. Он указал на стол, и я уже в сотый раз взял в руки стопку рукописных листов, озаглавленную: «Имперская Династия Америки».
Одну за другой я изучал истёртые — прикосновениями лишь моих рук — страницы, содержание которых я и так знал наизусть, от «Из Каркозы, с Гиад, из-за Хастура и Альдебарана» до «Кастайн, Луис де Кальвадос, рождённый 19 декабря 1877 года». Несмотря на это, я читал с неослабевающим, страстным увлечением, останавливаясь, чтобы произнести некоторые отрывки вслух, особенно остановившись на «Хилдред де Кальвадос, единственный сын Хилдреда Кастайн и Эдиты Ландс Кастайн, первый из наследников» и так далее.
Когда я закончил, мистер Уайльд кивнул и откашлялся:
— Кстати, о ваших претензиях на наследство, — сказал он. — Как идут дела у Констанс и Луиса?
— Она любит его, — просто ответил я.
Кошка на его коленях неожиданно повернулась и ударила мистера Уайльда лапой по глазам, он отбросил её прочь и вскарабкался на стул напротив меня.
— И доктор Арчер! Но с этим вы можете разобраться в любой момент, как только пожелаете.
— Да, — ответил я, — доктор Арчер может подождать, но настало время мне встретиться с моим кузеном Луисом.
— Да, настало время, — повторил он. Взяв со стола другую книгу, мистер Уайльд стал быстро перелистывать страницы.
— Сейчас мы поддерживаем связь с десятью тысячами человек, — пробормотал он. — Мы можем рассчитывать, что ещё сто тысяч присоединятся в течение первых двадцати восьми часов, а после сорока восьми восстанет весь штат. За ним последует страна, а тем областям, что не подчинятся, — я имею в виду Калифорнию и северо-западные регионы, — лучше было бы вовсе обезлюдеть. Я не пошлю им Жёлтый Знак.