Мне очень хочется высказаться, поддержать Оню, доказать, что колхоз вполне может справиться с постройкой электростанции. Но Иванов опережает меня:
— Я думаю, товарищи, что Оня Патриники прав.
Иванов говорит просто, для всех понятно. Вот товарищ Бурлаку предлагает нам превратить Флорены в город. Ему хочется, чтобы жизнь колхозников уже сейчас стала такой прекрасной, какой она станет при коммунизме. Но товарищ Бурлаку забывает, что без изобилия продуктов и товаров не может быть коммунизма. Нам нужно прежде всего добиться высоких урожаев. Нужно развести овец, свиней, коров, и хорошей породы. Да, работать нам нужно научиться по-настоящему, чтобы хозяйство было правильно организовано. Если мы все будем делать кое-как, спустя рукава, то никакая техника нам не поможет. А техникой мы можем пользоваться во-всю. Со временем мы многого добьемся. Конечно, придет время, когда наши Флорены смогут вырасти в большой, великолепный город, но до этого еще далеко.
Окружив Иванова, колхозники с жадностью слушают его.
— А до того времени, — с раздражением опрашивает Бурлаку, — колхозники должны жить по старинке?
— Почему же по старинке! — возражает Иванов. — Много вы видели, скажем, клубов и школ в старой деревне? А у нас есть и школа, и клуб. Скоро больница будет готова. Построим электростанцию, и в каждой крестьянской хате будет электрический свет. Скажите, кто теперь носит лапти? Никто. Нет, жизнь меняется к лучшему. И чем больше мы будем поднимать хозяйство, тем привольнее будут жить колхозники. Хозяйство — это теперь главное. Так учит нас партия.
— Правильно говорит товарищ Иванов! Хозяйство надо поднимать, вот что!
— Именно так!
— Да замолчите вы! Послушать не дадут!
— Правильно сказал товарищ Иванов!
Что ты думаешь о Саеджиу?
Четверо ребят, с которыми я занимаюсь дополнительно, уже усвоили разницу между прилагательным и наречием. И все-таки они остаются каждый день на лишний час. Мне не приходится напоминать им об этом.
Книга «Тимур и его команда» очень увлекла ребят. После уроков я захожу в класс и, кроме четырех отстающих учеников, застаю еще Иримицэ Шерпе и Василикэ Бутук, которые в дополнительных занятиях не нуждаются.
— Разрешите нам тоже послушать, Степан Антонович! — просит Иримицэ.
— Пожалуйста!
Через несколько дней на наши занятия являются еще четверо — Горця, Марица и два ученика шестого класса. Чтобы интерес у ребят не остыл, я пока все время читаю им сам. Попутно объясняю слова, значения которых, как мне кажется, они не знают. Часто завязывается оживленный разговор о прочитанном. Даю ребятам свободно высказываться, почти без наводящих вопросов. Мне не хочется, чтобы эти наши занятия повторяли уроки в классе. Поэтому и не ввожу специальных грамматических упражнений. Объясняя незнакомое слово или встретив в тексте особенно удачную для примера грамматическую форму, фиксирую внимание ребят и на этой стороне дела. Таким образом я без всякого нажима добиваюсь хороших результатов. Григораш, который раньше не только не умел отличить прилагательное от наречия, но и в склонениях был слаб, начинает понемногу осваивать строй русской речи.
Григораш, однако, и по математике отстает. Но это не мешает Андрею Михайловичу неизменно ставить ему хорошие отметки. Как же помочь мальчику, когда сам директор втирает очки и его родителям и школе? Хорошо было бы, если бы Горця помог Григорашу. Но Штефэнукэ этого не желает. Ведь он уже раз прогнал его. Вот, мальчик мне об этом рассказал, а я и забыл. Непростительная забывчивость! Непременно сегодня же потолкую с Штефэнукэ. Посмотрим, что из этого выйдет!
Вечером я иду к Штефэнукэ. Дверь мне отворяет хозяйка. В комнате за столом сидят Штефэнукэ и Бурлаку. Хозяин принимает меня любезно. Неужели он уже не сердится больше из-за заметки или только делает вид? Усаживает за стол на самом почетном месте.
— Выпейте стакан вина, Степан Антонович!
— Благодарю. Не хочется.
— Но почему же? Вы желанный гость в моем доме. От всего сердца угощаю.
Подчеркнутая любезность Штефэнукэ, как всегда, неприятно действует на меня. Он смеется, щуря свои маленькие глазки. Не по душе мне этот человек. «Со всеми передрался», — вспоминаю я слова Иванова обо мне. По почему «со всеми»? Ведь вот с Бурлаку я дружу, хотя часто во многом бываю с ним не согласен. Этот искренен, ни в чем не притворяется.
— Не отказывайся от вина, Степан Антонович, — смеется Бурлаку. — Вода хороша только для водяной мельницы.