Я очень рад. Наконец-то Андрей Михайлович по-настоящему взялся за дело. Учителя будут готовить доклады, обмениваться опытом, совершенствовать свои знания. Это хорошо.
В учительской мы с Михаилом Яковлевичем никого не застаем и заходим к директору в кабинет. Он один и, как видно, в хорошем настроении.
— Входите, входите, — приветствует он нас.
Оказывается, заседание откладывается, заболел Владимир Иванович — докладчик. Андрей Михайлович просит нас присесть. Он хочет поговорить с нами. Лукаво поглядывая на меня, он сообщает, что на следующем заседании педагогического совета, через две недели, Мика Николаевна прочтет лекцию о методах преподавания родного языка. Директор считает, что я, как лингвист, должен помочь ей, посвятить этому делу несколько «вечеров», — подчеркивает он последнее слово.
— Я очень прошу вас об этом, Степан Антонович. — Андрей Михайлович бросает быстрый взгляд на Михаила Яковлевича. — Вы ведь все равно вечерком частенько заглядываете к Мике Николаевне.
— Я, конечно, не возражаю, но откуда вы взяли, что я «частенько заглядываю» к Мике Николаевне?
— Откуда! — Андрей Михайлович улыбается так, будто речь идет о чем-то, всем давно известном. — Впрочем, это ваше личное дело, Степан Антонович, и никого это не должно интересовать. — Он вдруг становится серьезным: — Да, Михаил Яковлевич! Ученица ваша выздоровела? Как ее зовут? А, да, Маковей… Она уже ходит в школу?
— Ходит, — отвечает Михаил Яковлевич, взволнованный и бледный.
— Ну, хорошо. Меня интересовало здоровье девочки. — Директор переводит взгляд на меня, давая этим понять Михаилу Яковлевичу, что он может итти.
Не успевает молодой учитель затворить за собой дверь, как Андрей Михайлович закатывается смехом.
— Видели, как разволновался? Можете быть спокойны, эту ночь он не сомкнет глаз.
Я ошеломлен.
— Но, скажите, Мика Николаевна в самом деле готовит доклад?
— Да нет. Это я пошутил. Доклад сделает Иона Васильевна.
Я встаю и выхожу, не попрощавшись. Тут же отправляюсь к Михаилу Яковлевичу. Необходимо сказать ему, что все это ложь! Но поверит ли он мне?
Михаил Яковлевич хороший парень: искренний, с открытой душой. А энергии у него!.. Он способен совершить многое, если им правильно руководить. Ему нужно большое дело, которое захватило бы его целиком. Но какое? На попечении его и Мики Николаевны находится пять групп ликбеза. Молодые учителя руководят культармейцами. И работа идет неплохо! Что же еще? Михаил Яковлевич, кроме того, пионервожатый. Но в этом деле он не очень силен. Не посоветоваться ли о нем с секретарем комсомольской организации Андриеску?
Прихожу к Михаилу Яковлевичу. Он старается быть со мной приветливым, но былого доверия, я чувствую, у него ко мне нет. Побеседовав о том, о сем, я, как будто невзначай, говорю ему, что директор раздумал: доклад будет делать Иона Васильевна, а не Мика Николаевна.
— В самом деле? — радуется он, словно теперь все препятствия в его любви к Мике Николаевне преодолены.
«Очень хорошо, — думаю я, — с этим кончено». Теперь другое… Начинаю издалека… Спрашиваю, получил ли он сегодня газеты. Еще нет? А мне хотелось посмотреть «Молодежь Молдавии». Кстати, недавно я там прочел интересную статью.
— О чем же? — спрашивает Михаил Яковлевич.
— О том, как в одном селе комсомольцы организовали самодеятельность. А что, Михаил Яковлевич, если бы и нам здесь этим заняться? В селе столько комсомольцев и молодые учителя есть!.. Да ты сам, — обращаюсь я к нему уже на «ты», — ведь ты поешь, играешь… Ну, а Мика Николаевна…
— И она тоже! Мы с ней еще в Сороках участвювали в одной пьесе, — оживляется Михаил Яковлевич, — но захочет ли она?
— А почему бы нет! Ты ведь знаешь, как она любит общественную работу! Давай посоветуемся обо воем этом с Андриеску.
— Давай! — И Михаил Яковлевич живо вскакивает со стула. Он отличается той детской непосредственностью, которую редко встретишь у взрослых людей, и поэтому она так подкупает,
Повсюду ваше внимание привлекают афиши: «Приходите в клуб. Вечер молодежи. Большой концерт. Юмор».
Ни разу в эти дни Михаил Яковлевич не лег спать раньше двух часов пополуночи. Никогда еще я не видал его таким энергичным и деятельным. По вечерам приходит в клуб Мика Николаевна. Репетируется пьеса «Вторая граница». После репетиций Михаил Яковлевич, уже не стесняясь, провожает ее домой: ведь не пойдет же она одна ночью!
И вот наступает, наконец, долгожданный вечер. В клубе собирается столько народу, что яблоку негде упасть. Я с трудом нахожу себе место недалеко от сцены. Вон Владимир Иванович. На нем черный костюм, вишневого цвета галстук с белыми полосками. Он гордо улыбается: ведь это у меня вы все учились!