Иванов задумывается на секунду.
— Да нет, брат, не гони, — говорит он уже спокойно. — Если уж он здесь, давай выслушаем его.
Инженер остановился на квартире у Саеджиу. Днем он ходит по берегу Реута, что-то измеряет, записывает. По вечерам работает дома. Окна его комнаты освещены до поздней ночи. И жители села благоговеют перед ним, хоть и не знают толком, что именно делает специалист из Кишинева.
Еще два-три дня, и проект будет готов! Конечно, хотелось бы услышать это из уст самого инженера. Только он один знает наверняка, когда наступит день, которого все так ждут. Некоторые, будто случайно, встречаются с ним на берегу реки или по дороге, когда он возвращается в село, и пробуют заговаривать с ним о проекте. Но инженер или молчит или отвечает загадочно:
— Я еще и сам не знаю.
Многие пытаются что-нибудь выведать у Саеджиу. Кому же и знать, как не ему: живет с инженером под одной крышей, и потом, они ведь родственники.
— Ну, товарищ Саеджиу, когда ж вы нас порадуете? — то и дело спрашивают колхозники.
Но и от счетовода толку не добьешься.
— Ты, брат, думаешь, легкое это дело? Будь спокоен, придет время, всем сообщим. Инженер над проектом работает, — отвечает он.
Комсомольцы выпускают специальный номер стенной газеты. Название «Гласул колхозник» заменено новым — «Електрика». Вверху, на всю ширину газеты, крупным шрифтом выведено: «Все силы на строительство электростанции!» Передовую статью «Самая важная задача молодежи» подписал Василе Андриеску. За подписью Бурлаку опубликована заметка: «Через электричество к коммунизму!» В центре — фотография инженера и стихотворение Марицы Курекь: «Строим».
— Ах, какой негодяй! Какой негодяй! — рвет на себе волосы Штефэнукэ.
— О ком это вы? Кто негодяй?
— Кто, кто! Да инженер этот, которого привез Саеджиу. Знаете ли вы, какой проект он составил!
— Разве проект уже готов? — удивляюсь я.
— А как же! Вчера он представил его нам на заседании правления. Чтобы чорт его побрал!.. Выпятил глаза!.. — и Штефэнукэ показывает, как инженер смотрел на людей, когда делал свой доклад.
— Ну, а проект-то как? — спрашиваю я нетерпеливо.
— Да какой там проект! — кричит Штефэнукэ. — Если бы мы продали все наше колхозное хозяйство, и то нехватило бы средств на постройку электростанции по этому проекту!..
Штефэнукэ в бешенстве. Нарочито растягивая слова, он передразнивает инженера:
— «Требуется: первое — денег шесть миллионов рублей, второе — для работы без оплаты в течение года: а) четыре тысячи рабочих, б) сорок восемь грузовиков, г) пятьсот семьдесят телег»… Когда же, к чорту, мы дадим воды Кэприуне при таких темпах! — горячится председатель колхоза.
— Вот видите, что значит брать непроверенного человека! Он компрометирует самую идею строительства электростанции. Люди теряют веру, — говорю я.
— Да, — Штефэнукэ морщится, будто принимает лекарство, от которого его мутит. — А знаете, что сказал ему Оня Патриники? «Вы что, товарищ инженер, — говорит, — приехали с нами в кошки-мышки играть, что ли? Убирайтесь отсюда немедленно!»
— Ну, а Бурлаку? — спрашиваю я с любопытством.
— Бурлаку? Он кричит одно: «Негодяй этот Саеджиу! Где он откопал такого типа!?»
Мы совершенно одни в помещении правления. Штефэнукэ берет меня под руку и подводит к стенгазете. Фотографии инженера уже нет. На том месте, где она была помещена, написано красным карандашом: «Электростанция все же будет!»
— Вот какие у нас комсомольцы! — с гордостью говорит Штефэнукэ.
— Это хорошо, — отвечаю я. — Но все-таки Саеджиу удалось нас провести.
— Да, — соглашается председатель. — Ему, как видно, нужно было съездить в Кишинев, вот он и решил прокатиться на колхозные денежки: инженера, мол, привезу. А я, дурак, ему поверил.
Не упрощает ли дело Штефэнукэ? Мне лично кажется, что здесь нечто посерьезнее. Уж очень все это смахивает на авантюру.
— Где же сейчас инженер? — спрашиваю я.
— О! — говорит Штефэнукэ, воодушевляясь, — я его живо выставил из села. Еще вчера вечером. Даже подводы ему не дал. Пройдись, говорю, пешечком, и чтоб ноги твоей больше здесь не было!
Работа, работа и еще раз работа
Ну, Степан Антонович, держись! Засучи рукава и берись за работу. Прежде всего, партийная школа. Самое уязвимое место у нас в колхозе сейчас — слабая политическая подготовка актива. И партийная школа призвана ликвидировать эту слабость. Руководство школой поручено мне. Справлюсь ли?! Как идет подготовительная работа? Кто какие предметы будет преподавать?