Андрей Михайлович приглашает ее на вальс, потом усаживает рядом с собой на диван. Мика Николаевна смотрит умоляюще в мою сторону: избавьте меня от этого человека.
— Как вы поживаете, Степан Антонович? — обращается ко мне Мария Ауреловна.
Она смотрит на меня внимательно, приветливо.
— Хорошо, — говорю. — Живу по-холостяцки. А вы?
Она кивком головы указывает мне на диван:
— Вот…
Андрей Михайлович весь во власти чар Мики Николаевны. Он забыл о всяком приличии: держит ее за обе руки повыше локтя. Девушка вырывается, а он опять хватает ее за руки.
— Я не ревную, честное слово. Да и потом, Мика Николаевна — девушка порядочная, его ухаживание ни к чему не поведет. Но меня угнетает эта душевная пустота… я говорю о моем муже.
У Марии Ауреловны дрожит голос. Преодолевая себя, она гордо поднимает голову:
— Вы поете, Степан Антонович?
Не дожидаясь моего ответа, Мария Ауреловна начинает:
«Днестр, на твоем берегу…»
Воспользовавшись этим поводом, Мика Николаевна ловким движением отбрасывает от себя руки директора. Она быстро подходит к нам и своим звонким голосом подхватывает песню.
Около полуночи я провожаю ее домой. Она молчит, видно, чувствует себя неловко.
— Зачем вы пошли к ним? — спрашиваю я ее. — Ведь вы знаете Андрея Михайловича!..
— Мария Ауреловна пригласила меня. Я думала, что он не позволит себе…
Помолчав немного, я говорю:
— Простите, Мика Николаевна, а как у вас… с Михаилом Яковлевичем? — И тут же раскаиваюсь: она может обидеться на меня. Кто я для нее, чтобы она делилась со мной? Но Мика Николаевна принимает мой вопрос, как вполне естественный.
— Сама не знаю, Степан Антонович. Миша парень хороший, симпатичный, прекрасный друг. Но он еще ребенок…
— А вы можете помочь ему стать зрелым человеком.
— Вы думаете? — спрашивает она серьезно.
Сегодня в деревне только об одном и говорят: приехал новый инженер!
— Сам товарищ Иванов его привез.
— Он уже работает на Рукаве.
И колхозники идут туда толпами.
— Что это за Рукав? — спрашиваю я Оню Патриники.
— Как? — удивляется он. — Вы не знаете, Степан Антонович?!
Старые люди говорят, что когда-то часть воды Реута протекала по огибавшей село котловине, которую называют Рукавом. Они еще от своих дедов это слышали. Рукав начинается у горы и возле поймы подходит к самому Реуту.
Мне тоже хочется узнать заключение инженера. Сразу после уроков отправляюсь к Рукаву. Здесь собрались сотни людей, и народ все прибывает. Как вода после дождя стекает в реку, так сюда устремляются жители со всех кондов села. Я с трудом пробиваюсь сквозь толпу. Инженер держит толстую тетрадь в синей клеенчатой обложке и что-то записывает. Рядом стоит Иванов. Он сразу замечает меня.
— A-а, Степан Антонович…
— Что говорит инженер? — спрашиваю я его.
— Все хорошо! — отвечает Иванов с жаром. — Копать придется, но немного. Вы посмотрите только, какой энтузиазм!
Иванов делает жест, как будто хочет сразу обнять всех собравшихся здесь людей, которые, затаив дыхание, следят за каждым движением инженера и с трепетом ожидают, что он скажет.
Неподалеку стоит Михаил Яковлевич. Он зовет меня к себе.
— В чем дело? Что случилось? — мне не хочется уходить от Иванова. Я еще ничего толком не разузнал.
— Степан Антонович, знаете, что предлагает Мика Николаевна?
— Что предлагает Мика Николаевна? — спрашиваю я в тон ему.
— Чтобы мы не ждали, пока будет готов проект, а с завтрашнего дня начали очищать котловину от тины.
Глаза у Михаила Яковлевича радостно блестят. Да, сегодня же ночью мы поднимем на ноги все село. Кто «мы»? Как кто? Комсомольская организация. Сам товарищ Иванов дал комсомольцам это задание. И товарищ Бурлаку поможет. Так было решено вчера на собрании актива сельсовета.
Михаил Яковлевич рассказывает все это мне быстро и возбужденно.
— А где Мика Николаевна? — спрашиваю я.
— Вон там, — показывает он рукой на берег реки, — она и Андриеску. Беседуют с комсомольцами.
Я подхожу к ним.
— Ты, Ионел, — говорит Андриеску, записывая что-то в свой блокнот, — пойдешь от мельницы до Хауки и всем объявишь. Обойдешь весь участок по направлению к Царалунге, из дома в дом. И это будет твоя бригада. А ты, Ваня, от Хауки до моста…
— Пошлите туда меня, — говорит Мика Николаевна. — Я живу поблизости и знаю там людей.
Жеребенок еще на свет не появился, — а они уже готовят ему узду. Ведь проекта еще нет!