Горця? Аника не узнает его. Как будто другим мальчиком стал. Только от Штефэнукэ возвращается сердитым:
— Сколько Григорашу не объясняй, все равно ничего не понимает!
— Выходит, ты зря занимаешься с ним? — говорит ему Аника.
— Как зря! — возмущается Горця. — По русскому у него было два, а теперь — четыре. И в карте он лучше стал разбираться…
— А что на ферме?
— Представьте себе, Степан Антонович, Штефэнукэ на правлении совсем не возражал против покупки свиней.
Аника написала заявление, и правление колхоза решило удовлетворить ее просьбу. А Штефэнукэ сказал: — Все дам, только сделай ферму образцовой. Сделаешь?
— И я дала слово, Степан Антонович.
Аника задумывается на мгновение. Глаза ее смотрят мечтательно. — Увидите, какая ферма будет у нас через год…
Аника уже получила из совхоза «Советское животноводство» восемь свиней хорошей породы и на днях еще десять получит. Она рассказывает мне, в каком корме и каком уходе нуждаются эти свиньи, называет разные породы, о которых я не имею ни малейшего представления. Все это Аника вычитала из книг, которые брала у агронома… Все более воодушевляясь, девушка начинает мне доказывать, словно я с ней спорю, почему такая-то порода свиней нуждается в особом уходе.
Грузовик отправляется на выгрузку. Парши и девушки начинают играть в снежки. Я извиняюсь перед Аникой и громко спрашиваю:
— Ребята, кто читал сегодняшнее сообщение о войне в Корее?
Несколько человек отвечают, что читали. Молодежь окружает меня.
Степан Антонович, а почему американцы высадились в Чемульпо? Расскажите нам…
Насколько это возможно без карты, я объясняю значение очередного стратегического маневра американцев. Рассказываю об агрессивных планах империалистов на Дальнем Востоке, об их стремлении создать в Корее плацдарм для нападения на Китай, на Советский Союз. Наш народ отвечает на эти провокации утроенным трудом, который укрепляет советское государство. И вот этой нашей стройкой во Флоренах мы тоже ударяем по империалистам, помогаем народу, стране.
Возвращается грузовик, и работа возобновляется.
Домой я иду вместе с Аникой. Нас обгоняют учителя: Мика Николаевна, Михаил Яковлевич, Владимир Иванович, Мария Ауреловна, Анастас Петрович. А я даже не видел, где они работали.
Приближаемся к селу. Аника предлагает идти прямо, через сады.
— Но там на пути довольно широкая речушка.
— Ничего, мы же в сапогах!
Аника хочет мне сказать что-то очень важное. Нас никто не должен слышать. Около колодца с журавлем мы сворачиваем направо. Перепрыгиваю через речку и чуть не падаю. Скользко. Помогаю переправиться Анике. Тихо падает снег. Теперь, когда мы совершенно одни, Аника говорит мне:
— Степан Антонович, будьте осторожны, кто-то вам пакостит.
— Почему вам так кажется?
— Пускают слухи по селу, будто Санду сбежал, потому что вы его побили в школе.
Как? Опять эти слухи!
— Кто вам сказал? — спрашиваю я как можно спокойнее.
— Сегодня говорили на Рукаве. Но никто этому не верит, Степан Антонович, дети любят вас! И все наши люди условились, если нужно будет, мы дадим свои подписи, чтобы вас не переводили в другое село.
Вот до чего дошло: я уже нуждаюсь в том, чтобы за меня заступались.
Да, кому-то я здесь не пришелся по нраву. Но меня направила сюда партия, и я честно работаю… Интересно, кто же все-таки распространяет эти слухи?
— Простите, Степан Антонович, если я огорчила вас. Может, не надо было мне вам говорить?
Аника Понимает, что я поражен в самое сердца. Она девушка чуткая!..
— Нет, — отвечаю, — вы правильно поступили. Я вам очень благодарен.
Сады кончаются. Отсюда каждый из нас пойдет своей дорогой. Но мне не хочется расставаться с Аникой. Я так нуждаюсь сейчас в душевном участии.
— Аника, вы не спешите?
— Нет, Степан Антонович!
— Все это не так уж существенно, — я стараюсь показать ей, что не утратил мужества. — Лучше расскажите мне о себе. Что вы собираетесь делать, когда кончите школу? Агрономия вас не привлекает?
Аника внимательно смотрит на меня. Ей, наверно, кажется, что мои мысли заняты другим, что мне теперь не до нее.
— Агрономия мне нравится, — говорит она, помолчав. — Но иногда мне больше хочется стать инженером. А иной раз и к археологии тянет… Не смейтесь, Степан Антонович. Я читаю о разных экспедициях, и мне очень хочется все знать!..
Аника воодушевляется. Разговор о неприятных слухах словно забыт. На лице ее нет и следа огорчения. Аника теперь во власти своих мечтаний.