— Теперь мы должны принять в пионеры Санду Нику, — говорит Филипаш. — Иди сюда, Санду!
Санду подходит к столу. Становится лицом к собранию. Щеки у него порозовели от волнения, голубые глаза смотрят смущенно.
— Сколько тебе лет? — спрашивает его Арсене Мошняг, встав с места.
— Тринадцать, — тихо отвечает Санду, как бы стыдясь своего возраста. — Тринадцать лет и семь месяцев.
— Ого! — восклицает Арсене. — Такой большой — и в пионеры!.. Тебе уже в комсомол пора!
— В комсомол моложе четырнадцати не принимают, — разъясняет Филипаш серьезным, учительским тоном. — Мы еще все не доросли до комсомола. Для комсомола…
Но тут Горця срывается с места и, не прося слова, прерывает Филипаша.
— Большой, говоришь? — с возмущением набрасывается Горця на Арсене. — Санду виноват, что ли, что до сих пор не стал пионером? Была бы у тебя такая мачеха, как Кланца… Посмотрели бы тогда, какой ты умный! Принять Санду в пионеры, и все!
— Принять! Принять! — кричат ребята.
…Санду стоит лицом к притихшему собранию и говорит, громко и торжественно отчеканивая каждое слово:
— Я, юный пионер Советского Союза, перед лицом своих товарищей, торжественно обещаю быть верным заветам Ленина, твердо стоять за дело нашей Коммунистической партии, за победу коммунизма. Обещаю жить и учиться так, чтобы стать достойным гражданином своей Советской Родины.
Михаил Яковлевич поднимает правую руку в салюте:
— Пионер! К борьбе за дело Ленина-Сталина будь готов!
— Всегда готов! — торжественно отвечает Санду.
Горця повязывает ему на шею красный галстук.
Мальчики снова садятся рядом за парту. Санда Богдановна сидит позади них. Она протягивает руку и гладит Санду по голове. На глазах у нее слезы.
А мне всегда казалось, что эта женщина черства по природе.
Если вам некогда…
Некоторое время Саеджиу что-то совсем не видно, словно его нет в селе. Он знает только одно: контору колхоза. Работает много и сосредоточенно. Даже к Андрею Михайловичу не заходит. А мне бы хотелось с ним встретиться. Посмотреть ему в глаза. Ты мне подозрителен, дорогой Саеджиу, не верю я тебе.
Как-то вечером я снова слышу за стеной голос Саеджиу. Пришел-таки! Я к Андрею Михайловичу в гости не приглашен, но к доброму соседу можно и без приглашения заглянуть.
— А, Степан Антонович! Ура! — Саеджиу выскакивает из-за столика, где играл с Андреем Михайловичем в шахматы. Он бежит мне навстречу и жмет обе руки, долго не выпуская их.
— Счастлив видеть вас, Степан Антонович! Хотите сыграть партию? Уступаю вам Андрея Михайловича!
— Играйте, играйте, благодарю! Я посижу с Марией Ауреловной.
— Можно и так, — говорит Саеджиу тем же нарочито веселым тоном. — Одно только условие — не слишком-то ухаживайте за Марией Ауреловной! Иначе нам с вами придется драться на дуэли.
— Дуэль! Превосходно! Приложу все старания, чтобы она состоялась, — отвечаю я.
Андрей Михайлович тоже хорошо расположен.
— Что ж, деритесь, — смеется он, — я избавлюсь тогда сразу от двух соперников. Как тебе нравится эта идея, Мария?
— Мне кажется, что Марии Ауреловне ни до кого из нас дела нет, — улыбаясь, опережает Саеджиу ответ хозяйки.
Мария Ауреловна сидит на стуле около печки. Одной рукой она укачивает ребенка в коляске. В другой — держит открытую книгу. Шутки мужа и его гостя, видно, не особенно развлекают ее, но вежливости ради она старается улыбаться. Мария Ауреловна указывает мне глазами на кресло рядом с собой:
— Прошу, Степан Антонович! Только говорите потише, чтобы Ленуца не проснулась.
Смотрю на обложку книги в ее руке — «Педагогическая поэма».
— Андрей Михайлович предложил мне дать открытый урок. Вот я и готовлюсь, — поясняет Мария Ауреловна.
— Как? Ведь на педагогическом совете было решено, что ближайший открытый урок даст Андрей Михайлович. Он сам вызвался, и уже вторично.
— Сам вызвался! Но ведь на открытый урок придут учителя и будут делать свои замечания, что у него хорошо и что плохо, — улыбается Мария Ауреловна. — Главное, предупредил меня только позавчера… — вздыхает она.
Директор, и не выполняет решения педагогического совета! Зато, правда, состоялось несколько открытых уроков других учителей. Да и вообще кое-чего мы достигли за последнее время. Так, в отношении отстающих учеников все идет, как было намечено. Дети уже сами привыкли оставаться в определенные дни на лишний час, если они получили двойку или несколько троек подряд. Учителя проводят консультации по всем предметам, и ребята охотно посещают их не только тогда, когда не могут, скажем, решить алгебраическую задачу или усвоить грамматическое правило, а просто для того, чтобы углубить свои знания. Вот, Марица Курекь, круглая отличница, никогда не упустит случая узнать что-либо новое. И не только этим может гордиться школа. Взять хотя бы связь с родителями. Кто в начале учебного года посещал детей — на дому? Владимир Иванович, Мика Николаевна и я. А теперь втянулись все.