Сегодня Андриеску пришел ко мне вместе со Штефэнукэ. Что ж, я очень рад. Штефэнукэ теперь уже не тот, каким был в начале нашего знакомства. Да, первое мое столкновение с ним показало его мне в довольно неприглядном свете. Я тогда еще не знал его по-настоящему и судил слишком строго. Теперь я вижу в нем совсем другого человека, и, прежде всего, хорошего хозяина колхоза. Теперь он приходит ко мне уже не с оскорбительными предложениями повысить отметку его сыну, а для того, чтобы потолковать о делах. И я на него не в обиде за прежнее. Штефэнукэ постепенно вылечивается от чванства, как и от многих других болезней. И этим он в большой мере обязан партшколе. Она еще сделает из него настоящего государственного человека.
— Ну, Степан Антонович, — начинает Штефэнукэ, — Андриеску и Бурлаку едут в Кишинев за оборудованием для электростанции. И мы хотим посоветоваться с вами.
— Дело в том, — говорит Андриеску, — что у колхоза нет денег, чтобы сразу купить все оборудование. Придется ведь еще платить инженерам и техникам, которые будут здесь работать.
— Да, стройка не маленькая, — озабоченно трет лоб Штефэнукэ. — Вот если бы нам отпустили кредиты… Ну, хотя бы половину той суммы, которая нам нужна на оборудование.
— Кредиты — дело хорошее, — говорю я, — но нельзя ли найти еще какой-нибудь выход из положения?
Штефэнукэ и Андриеску молчат. Я тоже не тороплюсь со своим мнением.
— Будете в Кишиневе, — говорю я Андриеску, наконец, пораздумав, — зайдите в ЦК, в министерство. Но не мешает подумать еще об одном…
— В Государственный банк надо зайти, вот что, — перебивает меня Штефэнукэ.
— И в Государственный банк… Ну, а почему бы вам не пойти еще на завод электрооборудования? Попробуйте, поговорите с рабочими, расскажите им о нашей станции. Я думаю, что они найдут способ нам помочь.
— Вот это идея! — ударяет кулаком по столу Андриеску.
Мы еще толкуем некоторое время об электростанции. Когда наш разговор кончается и Андриеску уже поднимается, чтобы уходить, Штефэнукэ спрашивает меня:
— У вас еще есть немного времени, Степан Антонович? Мне бы хотелось…
— Пожалуйста, что такое?
Штефэнукэ вертит шапку в руках. На лбу у него выступило несколько капель пота. Он медленно вынимает платок, вытирает лоб и говорит глухим голосом:
— Вот какое дело, Степан Антонович: я решил подать заявление о приеме в партию. Что вы на это скажете?
Я не секретарь парторганизации и не член бюро райкома. Значит, Штефэнукэ обращается ко мне неофициально. Но я знаю, что стоит мне сейчас сказать ему: нет, рано, ты еще недостоин быть членом партии, и он не подаст заявления. Он ни на минуту не усомнится в моей правоте. Но Штефэнукэ вполне достоин быть членом партии.
— Очень хорошо, подавайте, — говорю я. — Я бы сам дал вам рекомендацию, если б мы были знакомы не меньше года, как того требует устав.
— Видите, — обращается Андриеску к Штефэнукэ. — Я сказал, что Степан Антонович вас поддержит. Лицо Штефэнукэ озарено радостью.
— А вы на меня не сердитесь, Степан Антонович? — говорит он с некоторым смущением. — Помните, тогда осенью…
Я беру его за обе руки. Есть мудрая русская поговорка: «Кто старое помянет, тому глаз вон»…
Вчера начали строить школьный забор. Забор этот тоже имеет свою историю.
Еще в октябре у меня был со Штефэнукэ разговор о том, что необходимо огородить школьный двор новым забором. Некоторое время спустя Андрей Михайлович обратился к нему с этой просьбой уже официально, в письменной форме. Но только в прошлом месяце правление колхоза вынесло, наконец, решение поставить забор. Тогда Андрей Михайлович попросил меня сходить к Штефэнукэ.
— Узнайте, пожалуйста, Степан Антонович, когда правление собирается осуществить свое решение.
Было бы, пожалуй, естественнее, если бы сам директор позаботился о школе. Тем более, что совсем недавно они со Штефэнукэ были закадычными друзьями. Непонятно, почему он поручает это мне. Впрочем, таков уж он, наш директор.
Я пошел в контору. За столом сидели бригадиры и Штефэнукэ. Все они учатся в партшколе.
— Добрый вечер, Степан Антонович, — приветствовали они меня. — Что скажете?
— Пожалуйста, продолжайте вашу работу. Я подожду.
Почти целый час просидел я в конторе, где происходило совещание бригадиров. Выносился целый ряд решений. Кэприуна? Отвести для овощей. Бригадиром поставить там Оню Патриники. Надо уже начать возить туда навоз, да не мешает пополнить бригаду. Из твоей бригады, Моисей, переведем туда человек десять. Нужно наладить семь плугов, потом бороны. Плохо, кузнец не справляется, хотя даже и по ночам работает. Необходимо закончить плотину для электростанции. Весна уже у порога. Скоро будут другие дела.