Я нахмурилась, переваривая услышанное.
Зачем Гипносу скрывать меня от Кая и Весты?
Тем более лгать таким жестоким способом?
Вопросы почти сорвались с языка, но, поймав взгляд Весты, я оставила их при себе. Искренне хотелось довериться ей, но что-то здесь было не так. Я дала себя обмануть Руфусу, Каю и Дардану. И куда меня это привело? Веста – дочь Гипноса, и сейчас мне не ясно буквально ничего. Кай упрекал Гипноса в секретах, но половина всех наших диалогов с ним были ложью. Похоже, Гипнос и его дети, каждый по разную сторону, гнут свою линию и не могут прийти к согласию.
– Дальнейшего я ещё не выяснила, но, судя по всему, отец попросил Мороса спрятать тебя среди людей даже от него.
– А от него зачем?
– Чтобы мы тебя не отыскали, – натянуто улыбнулась она. – Камаэль годами следил за отцом, надеясь подловить на обмане. Но не найдя подсказок, мы сдались, решив, что ошиблись и ты действительно умерла. Только Гипнос способен вырвать часть Переправы, и он один знал, как всё работает. Нам ничего не оставалось, кроме как бросить тщетные попытки.
Что-то тут не так.
Непохоже, что Веста врала. Скорее, недоговаривала.
Избегая моего взгляда, она подошла к персиковому дереву и схватилась за ветку. Та начала стремительно сбрасывать цветы и покрываться густой листвой, появились зелёные персики. Плоды на глазах увеличились в размерах и сменили цвет. Я с восхищением следила за происходящим, будто кто-то ускорил время для одного-единственного дерева, остальные же остались стоять в цвету.
– Хочешь? – предложила Веста, сорвав сочный плод.
Я кивнула и поймала брошенный мне фрукт. Он казался абсолютно реальным.
– Я действительно могу от него откусить?
– Конечно. Они как съеденные тобой вафли.
– Но это же иллюзия.
– Да, но на Переправе она реальна, – возразила Веста и рассмеялась, пока я была обескуражена простотой чудес.
«Привратник и Жнец вселяют страх даже в архонтов и царей.
В основном миражи существуют в пределах Переправы, но Привратник и Жнец – её часть. Они могут создавать их и за границами своих территорий. Жнец никогда не носит с собой оружия, но при этом может создать иллюзию меча, и пока он в его руках, то смертельно опасен и способен убить».
Кай рассказал это, забыв упомянуть, что сам кровный родственник Привратника и способен на то же самое. Надкусив плод, я ощутила сладкий сок.
– Эти персики получится съесть лишь у Гипноса и тех, кто как-то связан с Переправой? – уточнила я.
– Нет. Переправа – особенное место, мощный эпицентр снов и иллюзий, поэтому застрявший здесь в состоянии найти себе пропитание вроде этих фруктов, а может отыскать целые банкетные залы и рестораны, если Переправа ему их покажет, – пояснила Веста. – Но за её пределами, например, в Санкт-Данаме, созданный иллюзией персик останется реальным только до тех пор, пока я или связанные с Переправой держат его в руках. Передам тебе, и он останется материальным. Передам человеку, и плод исчезнет.
– А человек может его съесть, если ты будешь держать фрукт в руке?
Веста задумчиво надкусила другой сорванный плод, пожевала, разглядывая высокое небо.
– Какой интересный вопрос, никогда не пыталась кормить людей с рук, – с воодушевлением ответила она, – но вполне возможно, что если я продолжу держать персик, то кто-то другой, не связанный с Переправой, сумеет от него откусить. В моих руках иллюзия продолжает существовать. Не хочешь попробовать?
– Что?
– Создать иллюзию. Ты ведь умеешь, Кассия. Не хочешь вспомнить, каково это?
Я потеряла дар речи, не уверенная, не шутит ли Веста.
– Я… не представляю как.
– Так и знала, что Морос вернул тебе не всё, – она недовольно сжала свой персик и тот исчез. – Но это не сложно. В любом случае тебе придётся вспомнить умения. Это часть тебя, Кассия. Худшее – иллюзия просто получится кривой, но давай попытаемся! Заставь свой персик прорасти.
Я уставилась на надкушенный фрукт, не имея ни малейшего понятия, что с ним делать.
– Мне его закопать?
Веста рассмеялась моему бесхитростному решению.
– Ты знаешь, как выглядит косточка без мякоти? – Я кивнула, словно примерная ученица. – Тогда представь сердцевину, а мякоть заставь исчезнуть.
Несмотря на не покидающие меня сомнения в собственных способностях, секунду назад я видела, как из ниоткуда появился этот фрукт, поэтому отрицать возможность было глупо. Я выровняла дыхание и мысленно приказала мякоти исчезнуть. Ничего не изменилось.
Веста сложила руки на груди, наблюдая с покровительственной полуулыбкой. Я предприняла ещё пару попыток, мысленно приказывала персику в руке, но плод оставался неизменным.
– Не думай словами, Кассия. Думай образами, – снисходительно подсказала Веста, похоже, догадавшись о проблеме. – Иллюзия не знает твоего языка или какого-либо другого. Но если ты вообразишь вид косточки, вспомнишь ощущения, то иллюзия подстроится под то, что ты хочешь создать.
Я последовала совету. Потребовалось около минуты, чтобы детально представить прикосновение сухой косточки к коже. Я вскрикнула от удивления, когда мякоть разом исчезла, а пальцы сами сжались вокруг твёрдой сердцевины. Веста захлопала в ладоши и засмеялась над растерянностью на моём лице. Я была испугана содеянным, но вместе с тем в восторге от увиденного.
– А теперь представь, как косточка прорастает.
Такое я видела только по телевизору или в книгах, но, воодушевлённая успехом, накрыла второй ладонью и подумала о семени внутри. Я зажмурилась, представляя побег и тянущиеся вверх стебли. Абсолютно детская радость захлестнула с головой, я больше не думала словами. Мыслила лишь образами, запахами и ощущениями. Неожиданно в руках потяжелело, я сложила ладони лодочкой, почувствовав движение.
– Эй! Полегче, Кассия, а то уронишь! – предостерегающий тон сменил очаровательный смех Весты.
Я распахнула глаза, глядя на проросшую косточку, как на величайшее чудо света. Кажется, я перестаралась, побег протянулся ввысь сантиметров на десять, а корни оплели мои пальцы и ладони.
– Давай посадим его. Дальше пусть растёт сам, – предложила Веста, видя, с какой любовью я разглядывала сотворённое.
Я опустилась на колени и начала раскапывать землю голыми руками. Наверняка Веста могла бы мысленно создать яму, но я благодарно ей улыбнулась, когда она принялась пачкать руки вместе со мной. Этот простой монотонный процесс успокаивал, позволяя отвлечься от многочисленных вопросов и тревожных мыслей хотя бы на короткий срок.