Воронов не двинулся, но локтем я почувствовал, как вдруг напряглось его тело.
— Читайте телеграммку. — Гринька достал ее из кармана, протянул Воронову.
Тот взял ее, стал читать, а я левой рукой вдруг ощутил большой гаечный ключ. Когда и как Гринька успел просунуть его на сиденье между нами?
— Ну, что ж, поздравляю. — Воронов протянул телеграмму обратно Гриньке. — А вы не инженер, извините? — обратился он ко мне.
Гринька опередил меня:
— Серега еще через годик инженером будет, пока он — механик крана.
Наш самосвал ехал все тише, с трудом и неловко уступая дорогу встречным машинам.
— Большая неприятность у нас, папаша! — сказал я. — Ровно две недели назад у нас на кране убили крановщика Игната Прохорова! Был он когда-то в заключении, по молодости лет попал под влияние какого-то Воронова.
— А может, я и есть тот самый Воронов?
— Чего у нас в тайге не бывает… — спокойно сказал Гринька, притормаживая самосвал, стараясь развернуть его поперек дороги.
В это мгновение Воронов выскочил из кабины. Гринька резко затормозил, я прыгнул, провалился в кювет чуть не до пояса. В боковом свете фар за сплошной пеленой дождя мне показалось, что на обочине леса мелькнули четыре фигуры. И впереди нас, и сзади нетерпеливо скопились самосвалы. Я залез снова в кабину. Гринька торопливо повел самосвал дальше, стараясь скорее разрядить пробку на дороге.
— Разденься, — сказал Гринька, не отрываясь от руля. — Твоя одежда мигом высохнет. Только смотри, не сожги ее: у меня печки тепленькие! И перестань переживать как девочка, а то у меня уже во рту кисло стало от твоих угрызений!.. Ну, упустили! Сейчас его в тайге не возьмешь, хоть график всей трассы нарушь, понял? Мы с тобой не преступников ловить обучены, а другим делом заниматься.
14
Между вечерней и ночной сменами, когда все мы сошлись за столом, я рассказал своим о просьбе Морозовой. Сначала было тихо. Мне вдруг стало тревожно. Зимы здесь суровые — до шестидесяти градусов. Ну, пусть даже сорок: откуда нам воду брать? Ведь инжектор качает ее в котел каждые полчаса, все время должен быть большой запас незамерзшей воды. В самом кране тепло, смазка лебедки может остаться прежней, а сумеем ли мы достать масло для катков поворота и блоков стрелы? Нужно специальное, морозоустойчивое: наше обычное масло мгновенно схватится этим страшным морозом, полетят и вкладыши подшипников, и сотрутся тросы, скользя по канавкам неподвижных блоков. Какой груз нам придется перерабатывать на железной дороге, какие готовить стропы? Да и много еще чисто технических вопросов, но самое главное, пожалуй: как доверить демонтаж, а затем и монтаж наших кранов людям Вани Пушкарева? Народ у него разный, настоящих специалистов не так уж много: вон сколько времени конусы инжекторов нам вытачивали! Значит, не могу я оставлять демонтаж и монтаж крана без своего глаза, вот какие петушки… А ведь и Наташа Левашова не уйдет в порт на отпуск, не оставит свой кран, нет! Да и Петр Петрович Петухов, и Борис Васильевич Панферов… Значит, остались мы, механики кранов, без отпуска в эту навигацию! А тут еще и Алла Викторовна простудилась. Даже на совещание к Морозовой не могла поехать. Температура у Рабацкой. Трудно ей, конечно, с непривычки в этих тяжелых условиях. А кто без Аллы Викторовны составит технологические карты демонтажа и монтажа? То есть в документах каждого крана имеются, конечно, такие карты, присланные еще с завода, да ведь за эти годы, что мы работаем на кранах, многое и ремонтировалось.
Да, Серега, выход только один: придется отложить на год отпуск, ничего уж тут не поделаешь! Спишусь с институтом, переведусь на заочное отделение, попрошу прислать все руководства. Да и Мише придется сделать то же самое. Выполним мы с ним прямо здесь, на строительстве, все задания и курсовые проекты. Ну, а уж для дипломного проекта придется брать трехмесячный отпуск.
А если мне попробовать уговорить и всех других не уходить в отпуск? Своими бы руками и разобрали кран, и собрали бы на железнодорожной платформе. Уж ни одну бы мелочь не упустили, всю зиму работали бы спокойно. Но кран — только железяка без людей! А если они не отдохнут как следует после этой тяжелой навигации, какой ждать от них работы зимой?!
Я поставлю вопрос нейтрально. Может, кто и сам не захочет уходить в отпуск? Нет, заставлю всех уйти в отпуск на месяц, пусть вернутся отдохнувшими. А за это время с людьми Пушкарева переставлю кран на платформу, подготовлю его к работе.
А что, к примеру, Смоликову делать в городе? В очередное самолечение уходить? Так он теперь в этом вроде и не нуждается уже. Или Катя? У нее свои счеты с Вороновым. Может, чуть и успокоится она душой, если схватим мы Воронова. Или Санька? Ну, чего, спрашивается, она будет месяц в городе бегать по кинам и танцам, если и здесь все это есть? Девчуха она здоровая, зачем ей отдых? Однако пусть сама решает, пусть… А вот Миша Пирогов пускай съездит: и с матерью повидается, и в институт зайдет, уладит наши с ним дела. И Сашке Енину надо побыть дома хоть месяц, не тот уже у него возраст. А тетю Нюру проводим на пенсию, заслужила она. Тем более понтон всю зиму будет стоять под снегом.