— А дядь-Вань вроде даже обрадовался, что не надо ему уходить в отпуск, да? — засмеялась Санька.
— У каждого главное — работа. Даже и по времени она большую часть наших суток занимает.
— Это и хорошо. Или уж просто привыкли мы, что наша жизнь такая, а?
— И привыкли, конечно, но не это главное, Санька. — И я ожидающе поглядел на нее.
И она поняла, ответила мне так, как я и ожидал:
— Правильно, Серега. Смысл жизни, конечно, и в заботе о детях, о любимом, о доме, но для многих надежнее всего — работа! — Смутилась, заторопилась. — Работай-работай: ишь, самосвалы, проклятые, ни минуты не дают…
Я сделал еще цикл, больше не мог сдерживать себя, подошел к Саньке… Она молча стояла передо мной, опустив руки, глядя на меня испуганно и радостно. Я крепко обнял ее и стал целовать… Санька обеими руками стиснула мою шею, прижалась ко мне.
— Я тебе все сказал!
— Я знаю! Я тоже.
— Я на всю жизнь.
— А иначе у нас с тобой и не может быть.
— Санька! Я люблю тебя!..
— Ой, Сереженька, родной мой!
— Санька, но ведь ты не хочешь вот так, да? — спросил наконец я.
— Нет, я согласна! И сделаю все, как ты захочешь, Серега. Но лучше бы по-людски, а?.. Чтобы познакомилась я сначала с Сергеем Платоновичем, потом устроили бы свадьбу. И память бы нам с тобой на всю жизнь была, и Сергея Платоновича обижать у нас с тобой права нет.
— Хорошо, Санька. Правильно! А может, ты меня проверить хочешь? Ну, просто временем?..
Санька поморщилась.
— Извини, я ведь не хотел тебя обидеть.
— Ну-ну… — обняла меня, привстала на цыпочки, поцеловала, погладила ладонью по щеке. — Люблю я тебя, Сережа мой.
— Первый раз ты назвала меня Сережей…
— Давно мне этого хотелось… Знаешь, о чем я все эти дни думаю? Понимаешь, будто я всю жизнь тебя любила, да-да! Только раньше я не знала этого, понимаешь?! А теперь вспоминаю, как два года назад впервые пришла на кран, увидела тебя… И сейчас понимаю, что уже тогда я тебя любила! А потом мучилась, глядя на тебя и Катю. Только сама еще не знала, почему мучаюсь, вот ведь как бывает в жизни, Сережа. И на танцы бегала, хотела убежать от тебя. Да от самой-то себя куда убежишь? А тут это горе с Игнатом. Хоть и горе оно, а мне будто глаза открыло. И Катя тебя не любит, никого она в жизни больше не полюбит, кроме Игната, такая уж она. Оставалось мне неясным только одно: как ты любишь Катю? Подожди-подожди, дай уж я выскажу все. Человек ты, Сережа, цельный и сильный, как я тебя вижу, и таким чувством, как любовь, ты бросаться не можешь. Я вначале думала даже отодвинуться в сторону, не мешать твоему счастью.
— Я люблю тебя! Не знаю, как тебе это объяснить… Но к Кате у меня была жалость и уважение, как к человеку, идущему по трудному пути.
— А ведь мог бы жениться на ней, дай она повод тебе, и вот так же жалел бы ее всю жизнь, да?
— Наверно.
— Эх, мужики вы, мужики, властелины наши! Ну-ну, работай…
15
После смены мы с Санькой умылись, собрались завтракать. Она попросила:
— Я теперь буду сидеть рядом с тобой, хорошо?
В общем кубрике я сидел во главе стола, он был узким, для второго человека места не оставалось.
— Хорошо, — ответил я, — только уж придется мне пересесть на место Игната, чтобы оказаться рядом с тобой.
Санька причесывалась. Только что умытое лицо ее было розовым, глаза — ясными, будто и не работал всю ночь человек, а хорошо выспался. Я обнял ее.
— Трудное у нас с тобой положение, Сережа, — сказала она, ласково и насмешливо глядя мне в глаза.
— А может, напрасно мы с тобой решили ждать до встречи с отцом?
— Нет, не напрасно! — Санька отрицательно покачала головой.
— Необычно как-то все у нас с тобой получается, Санька.
— А может, Сережа, обычно и не бывает?
— Для самих молодоженов и традиционный обряд выглядит, наверно, необычно.
— Вот-вот! Как же он может быть обычным для них, если они по любви женятся?!
— Ну, пошли завтракать.
— Подожди. — Она взяла меня за руку, помолчала и вдруг попросила жалобно:
— Только уж будь ты теперь поосторожнее, пожалуйста. Ведь случись что с тобой, я просто не переживу этого, понимаешь?
— Выходит, теперь сложить мне руки?
— Что ты, Сережа, разве я об этом? — даже испугалась она. — Да как мы с тобой в глаза друг другу поглядим? Нет, и дальше так же помни про Игната, только прошу тебя — будь поосторожнее!
— Хорошо, Санька, постараюсь.