По вертикальной лестнице поднялся на пятиметровую стенку. Вдоль нее тянулись рельсы портальных кранов, разнесенные друг от друга на семь метров. Сами краны работали в другом конце стенки, выгружали баржи, а напротив наших кранов — уже стояли четыре железнодорожные платформы, на них — круговые рельсы. Постоял еще на каменной кромке стенки, прикидывая: вылета стрелы моего крана, пожалуй, должно хватить, чтобы дотянуться до платформы, все в порядке! И вдруг услышал голос Наташи:
— Доброе утро, Серега! — Она подходила ко мне из-за платформ.
— Доброе утро, Наташа! А где остальные?
— Панферов с Петуховым ушли просить портальные краны для выгрузки противовеса.
— А ты, значит, своими силами?
Она кивнула:
— Мой можешь поднимать. И застропили мы его уже.
— Пойдем хоть круговые рельсы на платформах осмотрим, — предложил я.
— Пойдем. Только там все в порядке, я уж проверила.
Вместе со мной Наташа залезла на платформы, они стояли вплотную друг к другу, перед ними — мотодрезина. Рельсы железной дороги тянулись вдоль стенки под порталами кранов. Да, круговые рельсы мехцех Пушкарева сварил хорошо, и установлены на платформах они были надежно. Придется тебе, Серега Колосов, приниматься за дело, деваться некуда!
В общем кубрике сидели за столом Санька и Смоликов, ели картошку с мясными консервами. Катя сидела на месте тети Нюры. Аппарат радиотелефона стоял на своем обычном месте, на тумбочке.
— Не было еще звонка, — вздохнула она, заметив мой взгляд.
— Только из диспетчерской порта звонили, справлялись, как мы дошли до поселка, — сказал Смоликов, коротко глянув в меня.
Санька молча подвинула мне тарелку с картошкой и мясными консервами.
Я начал есть, не чувствуя решительно никакого аппетита.
— Назвался груздем… — я доел картошку, выпил чай, встал. — Ладно, полезли в кузов.
Смоликов и Санька тоже поднялись из-за стола, Катя негромко попросила:
— А я уж посижу у телефона, Серега?
— Посиди.
Мы поднялись на кран. Наташа уже стояла на кромке стенки, она должна была руководить установкой поворотной части на круговой рельс: платформу со своего крана я не видел. Поворотная часть крана Левашовой была уже действительно застроплена. На ней стояли, ожидая меня, Тихон Сотников и его кочегар Петя Борисов, держали в руках петли стропов.
— Ты бы ушла с крана, Саня, — негромко произнес за моей спиной Смоликов.
Я обернулся. Санька молча глядела на меня расширившимися глазами, прижимала к щекам кулаки.
— Иди-иди.
— Не надо, Сережа, не проси, — глухо ответила она. — Иначе поссоримся!
Я сел за рычаги. Погонял вхолостую машину, потом лебедку, они работали как обычно. Выбросил пар, обернулся:
— Тогда хоть ты, Иван Иваныч, сползи на понтон.
— Я — не Саня, я — могу, — улыбнулся он, спустился с крана.
Я спустил крюк своего крана, — ночью Катя перепасовала тросы грейфера, подвесила вместо него крюк, — Сотников и Борисов надели на него петли стропов, спрыгнули с поворотной части на палубу понтона, отошли в сторону. Я потихоньку выбрал стропы, они натянулись, чуть подрагивали от напряжения. На губах был соленый пот, рубашка прилипла к спине. Еще не начиная подъема, я уже испытывал такое ощущение, будто мои руки и ноги, все тело, непостижимым образом слились воедино с моим краном. Ревели машина и лебедка, трепетали от напряжения грузовые тросы, стропы, кран наклонялся и наклонялся, вот я уже почувствовал, как от перегруза оторвались сзади его катки поворота от кругового рельса, а махина левашовского крана все была неподвижна. И когда я уж чувствовал, что вот-вот мой кран опрокинется — такое предельное напряжение испытывал он, и я вместе с ним, — поворотная часть крана Левашовой вдруг поплыла кверху. Выше, выше, и я осторожно включил поворот своего крана. Вот и стенка берега. Наташа на ней, ее поднятые руки… У меня вдруг заломило плечи, будто их сжали невидимые тиски, Наташа резко взмахнула руками, я выключил поворот. Она медленно повела рукой в сторону, я включил увеличение вылета стрелы своего крана. Поворотная часть крана Левашовой пошла от меня, постепенно скрываясь за стенкой берега, вот уже видна только кабина ее… Почему же так болят плечи?.. Наташа опять резко взмахнула руками, я выключил вылет стрелы, начал медленно травить тросы подъема, вот виден уже только верх поворотной части крана Левашовой… А Наташа все медленней, уже почти спиной повернувшись ко мне, опускала и опускала вытянутые перед собой руки… Резкий горизонтальный взмах, и тотчас мой кран вместе с понтоном облегченно, сильно качнуло назад.