— Ой, Сергей Платонович!
— Здравствуй, Саня! — отец, высокий, широкоплечий, стараясь не наследить мокрыми ботинками, подошел к кровати.
— Здравствуйте, Сергей Платонович, — выговорила Санька, отчаянно побагровев, подавая ему голую до плеча руку, второй натягивала к подбородку одеяло.
А мне вдруг сделалось будто еще радостнее и легче. Я видел, как ласково улыбается отец Саньке, с каким одобрением, радостью и даже удовольствием смотрят на нее его глаза. И только сейчас сообразил, что отец ведь впервые видит Саньку!
— Ну, вставай, Саня, одевайся, а мы с Серегой пока в коридоре покурим, — сказал отец и пошел к двери.
— Я вас сейчас завтраком накормлю! — успела сказать Санька.
Мы с отцом стояли в коридоре, курили. Мимо нас проходили соседи, здоровались со мной, с любопытством поглядывали на отца.
— Как быстро время идет!.. — сказал он. — Давно ли, кажется, мы с твоей матерью жили в портовском общежитии? Оно, конечно, было похуже этого, так ведь и время было другое. А вот сейчас увидел тебя, познакомился с Саней и будто снова в молодость свою вернулся, Серега!
Я молчал вопросительно. Отец все улыбался, вспоминая что-то, и лицо его было разгладившимся, радостным и печальным одновременно.
— Здорово, Серега! — сказала мне Наташа; с полотенцем на плече она возвращалась из душевой. Увидев отца, приостановилась.
Я познакомил их; а тут подошли Панферов, Катя с Юрой, еще кое-кто. Окружили отца. Я перезнакомил с ним всех.
— Поимейте совесть, граждане! — весело перебила говоривших Наташа. — Сергей Платонович на свадьбу сына приехал, а мы навалились на человека всем гамузом, слова ему не даем с молодыми сказать!
И мы вернулись в нашу комнату.
— Садитесь за стол, я сейчас, — Санька схватила чайник, побежала на кухню.
— Надо бы мне умыться с дороги. Достань из портфеля мое полотенце да покажи, где у вас моются.
Я провел отца в душевую, постоял рядом, пока он умывался над раковиной. Все его движения, даже фырканье, я помнил еще с детства… И как он потом вытирался полотенцем, причесывался перед зеркалом неспешно и тщательно. Уже спрятав расческу в карман пиджака, еще раз проверил в зеркале, аккуратно ли причесался. Это он делал совершенно так же, когда я еще и в школу не ходил.
Санька успела приготовить яичницу с колбасой, поставила на стол конфеты, нарезала булку. Отец молча и с удовольствием следил, как она ловко накрывает на стол.
— Ну-ка, Серега, дай мой портфель, — достал из него баночку варенья, протянул ее Саньке. — А это тебе от Пелагеи Васильевны.
— Спасибо, Сергей Платонович! Жалко, что она не смогла приехать!
— Старенькая она уже совсем, Саня, — сунул руку в карман пиджака, достал маленькую коробочку: — А это — от меня.
Санька открыла коробочку, в ней лежали золотые серьги. Она протянула мне раскрытую коробочку, показывая серьги, сказала:
— Спасибо, Сергей Платонович, никогда еще у меня серег не было! — вскочила, побежала к зеркалу, приложила серьги к ушам, долго рассматривала себя в зеркало, поворачивая в стороны голову, вдруг заплакала, подошла к отцу, обняла его за шею и поцеловала.
— Ну-ну, что ты, девочка, что ты? — отец своей большой рукой ласково гладил ее по голове.
— Я так рада, Сергей Платонович, так счастлива! — бормотала Санька.
А мне отец подарил золотые часы.
— Ой, сейчас чай принесу! — спохватилась Санька, вскочила, собрала уже пустые тарелки, понесла их на кухню.
Отец сидел за столом, покойно откинувшись на спинку стула всем своим большим, тяжелым телом, чуть пристукивал пальцами по столу, а лицо его по-прежнему было задумчиво-сосредоточенным и радостным. И я вдруг понял, что в эти короткие минуты между ним и Санькой возник настоящий человеческий контакт. Молчал, изредка поглядывая на отца, почти бессознательно, кажется, хотел, чтобы разговор между отцом и Санькой продолжался без моего участия.
— А у нас с Сережей, Сергей Платонович, — заговорила Санька, внося в комнату чайник, — ничего такого особенного к чаю нет, только конфеты и печенье. — Она достала чашки, стала разливать чай. — Вам покрепче?
— Да, Саня.
Санька вдруг покраснела, вопросительно взглянула на меня, потом решилась и, улыбнувшись, спросила негромко:
— А почему, Сергей Платонович, вы стали партийным работником?
Отец помолчал, допивая чай, но по его лицу мне вдруг показалось, что он даже ждал этого вопроса от Саньки. Если не такого прямого, то вопроса об этом вообще.