— Рассказывать тебе всю мою жизнь я не буду, Саня, хотя, возможно, что для полного ответа на этот твой простой, на первый взгляд, вопрос, мне и надо было бы это сделать. Я мог бы, конечно, остаться инженером или даже рабочим, если бы не кончил институт. — Он все прямо смотрел на Саньку, говорил медленно и обдуманно. — Я просто из тех людей, которым хочется как можно активнее участвовать в жизни, как можно активнее помогать людям строить новую жизнь.
— Делать людям добро, да?
— Да, Саня, в конечном счете именно добро. Я почувствовал тягу к этой работе, когда еще был комсомольцем.
— А почему же тогда кончали технический институт?
— Ну, во-первых, вначале я не был уверен, хватит ли у меня способностей для этой работы. А во-вторых, в наш технический век нельзя не знать производства.
— Но у вас есть и специальное партийное образование?
— Есть, — ответил он, так же спокойно и доброжелательно глядя на Саньку.
Она вдруг радостно засмеялась, потом выговорила смущенно:
— Я именно таким вас, Сергей Платонович, себе и представляла. И очень рада, что не ошиблась, да-да!
— Ну-ну, Саня… — отец чуточку будто даже смутился, стал закуривать.
— Ой, что это я? — опять заторопилась Санька. — Главным-то я и забыла похвастаться! — Вскочила, достала из тумбочки многотиражку строительства химкомбината со статьей о перемонтаже наших кранов, протянула ее отцу.
Он надел очки, внимательно прочитал короткую заметку, посмотрел на меня, на Саньку, улыбнулся:
— Еще раз поздравляю!
— Спасибо, — ответила Санька, снова аккуратно складывая газету, убирая ее в тумбочку.
— У вас когда свадьба?
— В семь. В клубе, — быстро ответила Санька, тоже встала: — А вы, конечно, сейчас на строительство?
— Да, Саня. — Отец виновато усмехнулся. — Еще в городе договорился и с Руденко, и с Морозовой, то есть они звонили мне, просили, чтобы зашел обязательно.
— Так я и думала, — вздохнула Санька.
— Я очень хотел бы, Саня, и погулять с вами, просто побродить по зимней тайге, — точно извинялся отец, — но мне ведь ночью же лететь обратно, а дел как всегда…
30
Наши отпускники прилетели утром, сразу из аэропорта приехали в общежитие.
— Ну и хоромы! — удивленно и радостно говорил Сашка Енин, оглядывая комнату, в которой поселили ею, Мишу и Комлева, забавно поводя на стороны своим странным носом.
— Не зря, выходит, я у своей старухи отпрашивался, — тоже улыбался Комлев.
— В таких условиях мы с тобой, Серега, запросто институтские задания будем делать, да? — облегченно спрашивал меня Миша Пирогов.
Еще накануне наши женщины во главе с Наташей приготовили стол, все свободные от смены собрались за ним. Прошел всего месяц, и прошел он быстро, но или уж потому, что наши отпускники только что были в городе, по которому все мы успели соскучиться, или просто потому, что нам очень приятно было снова оказаться всем вместе, только за столом непрерывно слышались веселые голоса и смех.
— Ну, и гульнул же я на свадьбе дочки! — горделиво говорил Енин. — Хобот насквозь вином пропитался, честное слово!
— Как там мои детишки? — тревожно спрашивала Наташа у всех по очереди; выслушивала ответ, что все в порядке, здоровы и шлют ей привет, опускала лицо, всхлипывала.
— Знаешь, Серега, — обстоятельно говорил мне Миша, — задания для заочников составлены так подробно и понятно, что мы с тобой не хуже вечерников будем учиться, а? — и уже успокоенно взглядывал на меня, поспешно улыбался: — Ну, тебе-то потруднее будет: все-таки пятый курс, а?
— Как же ты с супругом рассталась? — спрашивали Галю Самохину.
В отпуске она вышла замуж, как и собиралась, а мы все, откровенно говоря, не были уверены, вернется ли она к нам.
— Володя шофер, — негромко отвечала Галя, невольно краснея, — и мы с ним решили, что он тоже сюда на строительство переведется работать.
Юра и Катя сидели рядом, молчали, не глядя друг на друга, тоже улыбались… И как это принято у нас, никто будто не замечал этого, ни о чем их не спрашивал; не упомянули и об Игнате.
— Нас тетя Нюра провожала! — сказал Сашка Енин.
— Глядеть на нее было тяжело, — вздохнул Комлев, — так она хотела с нами.
И снова мы все помолчали.
— Богатырев нас на прощание инструктировал, конечно, — улыбнулся Миша. — А тебе, Серега, Витя Пахомов по комсомольской линии целый план работы прислал.
— Я к твоей матери заходила, Катя, — сказала Мария Васильевна Звягина. — Она уже почти поправилась, даже ходит, тебя все время вспоминает и хвалит!